- Представляю: герой магической Британии, выращенный в лучших традициях темных семейств! Да Дамблдор съел бы собственную бороду! Приехал бы я в Хогвартс весь из себя избалованный, в обнимку с Малфоем, то-то Сев бы ядом изошел. Особенно, если бы я распределился на Слизерин, а это бы совершенно точно произошло, потому что Шляпа мне и так предлагала, но я отказался.
- И хвала Мерлину. Нечего гриффиндорскому герою делать в рассаднике Тьмы, - проворчал Северус. - Директор бы совсем меня извел.
- Директор озаботился тем, чтобы сформировать у меня правильное восприятие действительности. Хагрид простодушно заявил мне, одиннадцатилетнему, что страшный темный маг, убивший моих родителей, тоже учился там. Как и большинство плохих парней.
- Дальновидно.
Снова раздался крик, какой-то грохот, звуки ломаемой мебели и рикошетящих от стен заклятий. Вальбурга нервно поправила платье, но ничего не сказала.
- Зоопарк, - мрачно высказал общую мысль Северус. – Когда все это закончится, от дома не останется ничего.
- Все будет нормально, не переживай. Сириус, конечно, не испытывает особого пиетета перед наследием предков, но разрушать свое единственное убежище ему невыгодно. Когда я переехал сюда, тут был относительно жилой вид, так что… беспокоиться не о чем. Кстати, моя леди, вынужден признать, что вы зарыли свой актерский талант в землю. Ваш портрет в прихожей – это…
- Благодарю, - сухо ответила Вальбурга. – Кто предупрежден, тот вооружен. Не могу сказать, что присутствие в доме, в который я вложила столько труда, посторонних, да еще… таких, доставляет мне удовольствие, но и кричать всякие гадости мне не по душе.
Она некоторое время сосредоточенно разглядывала свои руки, а потом тихо добавила:"
"- Сириуса я совершенно не узнаю. Будто чужой человек. Раньше он был хоть непослушным, но веселым, улыбчивым, все время что-то выдумывал. У него были друзья, увлечения, он много читал, постоянно что-то мудрил в лаборатории для артефактов, пробовал новые чары. Сейчас это просто угрюмый запущенный мужчина, часами смотрящий в потолок невидящими глазами, в которых тьма. Он обзывает собственную мать и выбрасывает на помойку все, что так любил в детстве: интересные артефакты, древние книги, семейные реликвии. Знаешь, Дейм, пока Сириусу не исполнилось шестнадцать, и он не начал заговаривать о политике, он очень гордился семьей, хоть никогда не говорил об этом прямо. Теперь же, похоже, и так называемое дело добра тоже не делает его ни живым, ни счастливым.
Деймос и Северус молчали. Что они могли сказать матери, потерявшей обоих сыновей и вынужденной смотреть на разорение родного гнезда? От необходимости говорить на неприятную им всем тему их спас Критчер.