«Крови много, но в остальном должно казаться страшнее, чем есть на самом деле. Мерлин! Этот крик я буду слышать в кошмарах всю оставшуюся жизнь»
Северус, зажимая горло, упал на пол, а Лорд, увлекая за собой переливающуюся сферу с Нагини, вышел вон.
«Давай, Гарри. По-быстрому. Забирай воспоминания и проваливай. Ты сейчас тут лишний».
— Собери… собери…
Из Снейпа текла не только кровь. Серебристо-голубое вещество, не газ и не жидкость, хлынуло из его рта, ушей и глаз. Гарри понял, что это такое, но не знал, что делать…
Гермиона вложила в его дрожащую руку наколдованный из воздуха флакон. Мановением палочки Гарри направил серебристое вещество в его горлышко. Когда флакон наполнился до краёв, а в жилах Снейпа не осталось, похоже, ни капли крови, его судорожная хватка ослабела.
— Взгляни… на… меня… — прошептал он.
«О, ну да. Как же. Стоит тратить последние мгновения жизни на то, чтобы полюбоваться своим сокровищем. Вали, Поттер. Вали, дай мне его спасти. Сам же потом спасибо скажешь».
Наконец Гарри, бросив на ненавистного врага не менее десятка отчаянных взглядов, исчез в тоннеле, а Деймос, заблокировав все входы и выходы из помещения, склонился над мужем.
- Он мой, - прошелестел призрачный, едва слышный голос, и от тени отделилась Она. Мертвые глаза ее были такими же темными, как те, что вот-вот должны были закрыться навсегда.
- Госпожа… - хрипло выдавил из себя Деймос, впервые за много лет ощущая, как отчаяние охватывает его сердце и сжимает своими когтистыми лапами. – Все, что угодно. Прошу.
- Любишь его? Что такое любовь, Повелитель?
- Самое прекрасное, что может случиться с человеком.
- Оно стоит жизни?
- Да.
- Даже… твоей?
- Любой. Возьми меня вместо него.
- Жизнь без Северуса для тебя не имеет смысла, Повелитель? Тогда с чего ты взял, что он захочет жить без тебя? Тебе его не жаль? Проснется и снова будет один. Навсегда.
- Все, что угодно.
- Любовь. Покажи мне, каково это.
- Госпожа…"
"Лицо Смерти обрело знакомые черты, но Деймос слишком крепко прижимал к себе едва живого Северуса, чтобы обмануться внешним сходством. Темные глаза, такие знакомые и в то же время – мертвые, холодные, без теплых искорок, которые он так любил, были все ближе, и, наконец, губы обожгло смертельным, нестерпимым холодом. Этот поцелуй не шел ни в какое сравнение с тем, которым он заплатил за жизнь Рега. С каждым движением ледяных губ из Деймоса будто уходила жизнь.
Перед глазами потемнело, но он упрямо оставался в сознании столько, сколько мог. Он готов был отдать в уплату за бесценную для него жизнь - свою. Не колеблясь, вкладывая в это смертельное лобызание всю свою любовь к супругу.
Все, что у него было.