Автор
Я разглядываю бижутерию на выставлении и приближаюсь к окну, за которым вновь начинает заседать проливной дождь. Воздух наполнен грустью, а я чувствую легкое беспокойство. Влад смиренно вздыхает, соглашаясь о своих забытых обязательствах и недавно услышанных словах. Тягостная атмосфера книги "Хрупкая связь" не даёт ни шанса на радость или无忧, но вызывает глубокие эмоциональные волны....
Как бы я ни старалась удержать панику, она сковывает горло и парализует движения. Я хочу знать, о чём разговаривает Аслан с моей дочерью. С моей, блин, дочерью!
— Я тебя раньше не видела, — замечает Амелия, обращаясь к постороннему дяде.
Между лопатками копится пот. Я вытаскиваю запылившиеся коробки, готовясь вмешаться в любой удобный момент.
Сколько раз я учила дочь не разговаривать с незнакомцами — не сосчитать. И всегда была уверена, что она сама этого не захочет, ведь впустить нового человека в своё личное пространство для Ами было проблематично.
— Я друг твоей мамы, — слышу ровный ответ.
Приходится обернуться и метнуть гневный взгляд в Аслана, который поочерёдно смотрит то на меня, то на мою мини-копию. Увлеченно, с интересом. Вообще-то, именно так и представляются маньяки на улицах.
— Я думала папы. Она не рассказывала.
— Меня зовут Аслан.
— Как лев из фильма.
— Да. А тебя как зовут?
Мне впервые хочется броситься коршуном на защиту Амелии. Забрать её, спрятать и экстренно увезти на другой конец планеты.
Нужно было слушать собственную интуицию. Я знала, что дочери здесь не место. Знала, но не понимала, почему эта мысль не шепчет, а кричит в голове.
— Амелия.
— Красивое имя, — говорит Тахаев. — А ты почему не играешь с остальными?
Какая-то из коробок выпадает под ноги. В ней не бокалы, а старые вещи Ами, которые я до сих пор не решаюсь выбросить: первый прорезыватель для зубов, градусник для ванночки, бутылочка, чепчики и носочки…
— Они шумные, — отвечает дочь, сдвигая брови.
Амелия теребит подол юбки, буднично рассуждая о простых для себя вещах, даже не подозревая, что после каждого её ответа у меня случается мини-инфаркт, а у нового знакомого — маминого друга — на лице появляется мрачная озадаченность.
С грохотом закрыв дверцу шкафа и так и не обнаружив бокалы, я поднимаюсь на ноги и протягиваю руку дочери.
— Пойдём умоемся, — быстро предлагаю. — Ты видела, что у тебя весь рот в шоколаде?
Скорее всего, когда нечего бояться, человек не совершает столько лишних движений, сколько совершаю я.
Я помогаю Ами умыться и привести себя в порядок, хотя обычно она справляется с этим сама. Мне хочется попросить дочь меньше болтать с гостями, но я одёргиваю себя — это больше похоже на паранойю, чем на разумный совет.
