Автор
София становится утешительным призом, когда её совершенная сестра сбегает к врагу рода. Теперь девушку отдают тому, кто был оставлен без невесты. В этой игре политических альянсов ей предстоит выбирать между долгом и собственным сердцем, между роком и хрупким желанием любить и быть любимой...
— Почему? Потому что он получил то, что ты хотел, а теперь ты остался с кем-то, кого ты не хочешь? С кем-то, к кому даже не хочешь прикасаться, не говоря уже о трахе.
Это слово обожгло мне язык, и пришлось сдержаться, чтобы не поморщиться. Это не то слово, которое я использовала раньше. Оно неправильно ощущалось.
Данило покачал головой, его тело сильнее прижалось ко мне.
— Возьми меня прежде, чем это сделает кто-нибудь другой, — прошептала я резко.
Было нелепо такое говорить. Никто не прикоснулся бы ко мне, учитывая меры безопасности, принятые Данило в отношении меня, но это врезалось в рану, оставленную нападением Римо, снова разодрав ее.
Губы Данило коснулись моих, но я отвернулась, не желая поцелуя, полного гнева. Мой первый поцелуй будет романтичным и прекрасным, даже если это означает, что этого никогда не произойдёт. Он резко выдохнул мне в ухо.
— Ты этого не хочешь.
— Хочу! Не притворяйся, что знаешь, чего я хочу. Просто выполняй свой долг и трахни свою жену. Держу пари, именно этим сейчас и занимается Римо.
Он зарычал, и я увидела, как его самообладание лопнуло, а ярость вырвалась наружу. Я сомневалась, что оно было направлено на меня, но могла притвориться, что это так. Он начал рвать на себе ремень и брюки, пока они не распахнулись. Я не смотрела, боясь, что потеряю мужество, если сделаю это. Сосредоточилась только на его лице, на прекрасной маске гнева, на пламя в его глазах, которое выглядело почти как страсть, если не смотреть слишком пристально.
Гнев и страсть были очень похожи, поняла я тогда. Он не потрудился снять рубашку или брюки, прежде чем его руки проникли под мою ночнушку и стянули трусики вниз. Он опустил голову ниже, будто хотел поцеловать меня между ног, но я не хотела этого. Я не хотела никакой нежности или привязанности, потому что это не настоящее дело. Не то что его гнев. Это была единственная искренняя эмоция, которую Данило мог мне предложить, и я впитывала ее как губка.
— Нет, — отрезала я, протягивая руку, чтобы остановить его. — Просто сделай это. Трахни меня, как Римо трахнул Фину.
Мне стало дурно, когда я произнесла эти слова, но они возымели желаемое действие.
Данило оттолкнулся назад, его глаза горели в моих с беззастенчивой яростью, когда он протянул руку между нами и встал.
— Ты еще пожалеешь об этом, но я больше не буду сдерживаться. Если трахаться это то, чего ты хочешь, то можешь это получить. Если хочешь, чтобы я был похож на Римо Фальконе, то это то, что ты получишь.
