Автор
Хрупкое желание в Хрупкое желание - это романтический поезд, запущенный с трелями музыки, которая создает неповторимую атмосферу. Оттеняется сладковатой иррациональностью избитых выражений "только любовь может ранить так сильно" до роковой ночи, когда сердце несет тебя в мир своих сожалений....
Дерьмо очень скоро ударит, и разочарование моих людей и гнев из-за вражеского переворота попадёт по мне, даже если Данте принял решение. Некоторые будут испытывать мой авторитет, и мне придется проявить силу. Еще больше энергии будет потрачено впустую, в неправильном направлении.
— Мама с папой наверху, — сказала Эмма, а потом прошептала: — Папа был очень плох последние несколько дней. Я думаю… не думаю, что он доживет до Рождества. — ее голос дрогнул, и она закрыла лицо руками.
Я сжал ее плечо.
— Ему и раньше становилось лучше.
У него случалось несколько тяжелых эпизодов, за которыми следовали недели улучшения здоровья, но в целом его тело ухудшилось. Я поднялся наверх. Дверь в спальню родителей была открыта, и я вошёл без стука. Папа лежал в центре массивной двуспальной кровати, похожий на скелет — сломленный, увядшее тело, удерживаемое в этом мире только силой воли.
Мама вышла из ванной, вытирая брызги крови на своей белой шелковой блузке. Ее кожа была бледной, а карие глаза красными. Заметив меня, она подскочила и медленно опустила руку, сжимавшую полотенце, к себе.
— Что случилось? — спросил я.
— У твоего отца был приступ кашля, — сказала она без эмоциональным голосом, а затем со странной улыбкой произнесла. — Кажется, моя блузка испорчена.
Я подошел к ней и положил ей на плечо руку.
— Когда ты в последний раз спала?
Она покачала головой, будто вопрос был неуместен.
— Я нужна твоему отцу.
"Я снова взглянул на кровать. У меня было мало надежды, что папа поправится. Возможно, он будет цепляться за жизнь — что бы от нее ни осталось — еще несколько недель, но его смерть не за горами. Слова Эммы могли оказаться верными. Недели до Рождества казались непреодолимым расстоянием для человека, прикованного к постели.
Думая о предстоящих неделях, я почувствовал, как меня охватывает глубокая усталость. Смерть отца и неизбежный надвигающийся скандал в Наряде потребуют от меня всех сил.
— Как… — вырвавшееся из потрескавшихся губ отца слово заставило нас подпрыгнуть.
Она бросилась к нему и промокнула ему рот мокрым полотенцем. Его остекленевшие глаза остановились на мне. Я опустился на стул рядом с кроватью и наклонился вперед, чтобы понять его.
— Как все прошло?
Каждое слово вырывалось из его тела болезненным хрипом, и моя собственная грудь болела, просто представляя его борьбу.
