Автор
В книге "Худшие подруги" читатели погружаются в мир двоих лучезарных друзей, которые кажутся идеальными до тех пор, пока не начинается их настоящий конфликт. Увлекательный сюжет и кромешная атмосфера скрывают ядовитую правду, заставляющую героев выбирать между дружбой и самим собой....
Мало того что Аля запала на того же парня, что и я, так еще и этот… Что я ему сделала? Или что он сделал с собой?
Я едва узнаю в нем Глебку-Хлебку. И дело не только во внешних изменениях, такое чувство, что ему промыли мозги инопланетяне или он целое лето сосался с дементорами.
– Знаешь что? – шиплю я, прищуриваясь. – Пошел ты! Я не понимаю, в чем дело, да и плевать! Не хочешь со мной общаться? И не надо! Я просто пришла сказать, что мой папа знает, чем ты здесь занимаешься, а в следующий раз и твой окажется в курсе.
Собираюсь гордо развернуться и удалиться, но Глеб ловит меня за предплечье на середине оборота и шагает поближе, заглядывая в глаза:
– Ты чего ревешь?
До того как он спросил, я этого даже не замечала, но сейчас ощущаю, как влажные дорожки холодят щеки под натиском прохладного ветра, задувающего в окно. Стираю их свободной рукой и резко дергаюсь:
– Тебе-то что?
Глеб держит крепко, не позволяя уйти. Отвожу взгляд, ругая себя за слабость. Глеб, Аля… Почему все, что было привычным и казалось крепким, в один миг начало рушиться? И если с Алей я уверена, что мы все уладим, то с Глебом… Он ведь ничего и не сказал мне, даже не попытался.
И снова с ресниц срывается пара предательских соленых капель.
– Тебя кто-то обидел? – обеспокоенно спрашивает Глеб.
– А что? Побежишь разбираться? – отвечаю я и резко втягиваю носом воздух. – Морду ему набьешь?
– И не только.
– Тогда можешь с разбегу об стенку стукнуться. – Поднимаю голову и сжимаю губы, глядя ему прямо в глаза и стараясь контролировать эмоции настолько, насколько возможно.
– Тася… – вздыхает Глеб, ослабляя хватку на моей руке. – Я…
Замираю в ожидании, надеясь услышать хоть что-то, но он молчит. Отступает, отпуская меня и кусая щеку изнутри. Он всегда так делает, когда очень нервничает или расстроен. Может, у него какие-то проблемы, а я, дура, истерики закатываю?
– Что случилось? – спрашиваю спокойно, без обычной крутизны, словно нам – опять семь и самая большая проблема, если мама не выпустит гулять, после того как зайдешь домой попить воды.
– Ничего не случилось, – сухо отвечает Глеб, засовывая руки в карманы спортивных штанов, а потом вытаскивает зажигалку и принимается крутить ее в пальцах.
– Вот и поговорили… – усмехаюсь я.
– Что ты хочешь от меня услышать, Тась?
– Да хоть что-нибудь вразумительное… Когда ты начал курить?
– Летом.
