— Боже, ты так сильно напоминаешь его, когда он был моложе, — пробормотала она с усмешкой."
"Я уже собирался спросить ее, что она имела в виду, когда вернулись Ксюша с отцом, переняв все внимание на себя. Она все еще суетилась вокруг него, отчего я разозлился еще больше. Когда Ксюша подошла ближе, я выдернул руку отца из ее и усадил на свое место. И отец, и дочь были ошеломлены моим поступком, но мне было наплевать.
— Ты не ела десерт, — заявил я, положив на ее тарелку большой кусок пирога. — Ешь.
— Но папа…
— Твой отец — большой мальчик. Он может сам справиться, — твердо сказал я.
Ксюша взглянула на меня, блуждая глазами по моему лицу, пытаясь считать причину подобного поведения, а затем, потерпев неудачу, взяла вилку и принялась за пирог. Мне было наплевать, что ее отец бросил на меня обиженный взгляд, прежде чем сел обратно на свое место. Я был слишком зол, чтобы обращать на него внимание, но обеспокоенное выражение лица Ксюши, когда я снова поймал ее взгляд, заставило меня глубоко вздохнуть.
Мне нужно было успокоиться.
Пока я пытался расслабиться, заметил, как Наталья Васильевна с обеспокоенным выражением лица, идентичным выражению Ксюши, осматривала обожженные пальцы мужа, нежно поглаживая их. Ее муж сжал ее руку, взглядом приказывая ей не беспокоиться.
Наталья Васильевна оказалась не так уж и холодна к мужу, как мне показалось вначале.
Остаток ужина прошел без перерывов, словно все хотели поскорее покончить с этим. Я ждал вопросов о своей жизни, о себе, но ничего не было. Я подозревал, что Ксюша имела к этому какое-то отношение. И, честно, был рад этому. Потому что я не хотел ничем делиться с ее родителями, когда даже ей не мог рассказать о себе.
Пока я не был готов рассказать ей что-либо о себе. Возможно, я никогда и не расскажу.
Прежде чем я успел уйти, мать Ксюши остановила меня, окликнув по имени. Положив руку на ручку двери, я повернулся и встретился с ней глазами. Напрягшись и приготовившись, я ждал, что она скажет — одобрит наши с Ксюшей отношения или нет.
Если нет, то я не знал, что могла сделать Ксюша. Я плевал с высокой колокольни на их одобрение и уж точно не собирался так просто вычеркивать себя из жизни Ксюши.
Но если мне было плевать на решение ее родителей, то для Ксюши было важно получить это гребанное одобрение.
— Ксюша уже знает об условиях ваших отношений, — сказала Наталья Васильевна серьезным тоном. — Если она будет придерживаться их, то мы не будем вмешиваться, хотя и хотим этого.
Облегчение, которое я и думал, что не почувствую, захлестнуло меня. Мои плечи наконец-то расслабились. И я почувствовал, как Ксюша прижалась ко мне и взяла меня за руку. Ее переполняло бурное счастье, по силе равноценное моему облегчению.
— Ты же согласен, Леша? — губы женщины дрогнули.