И сегодняшний точно не пополнит этот скромный список.
— Ты не отвечал на мои сообщения! Ты не отвечал на мои звонки!
— Насколько я помню, Ксюша была моей девушкой, — выпалил я. — А не ты.
— Последний раз, когда ты точно так же пропал из виду, мы тебя едва не потеряли! — горячо возразил он.
— Отвали от меня, Громов.
Я наблюдал за тем, как менялось выражение его лица от настигнувшей боли.
— Нет, — Громов ткнул в меня побелевшим от напряжения пальцем. Его голос стал грубым от эмоций. — Больше я тебя не оставлю.
Неприятная тяжесть осела у меня на дне желудка, пройдя тяжелый путь через глотку, разрывая ее к чертям.
Громов все помнил.
И я тоже. Все те случаи, когда я с трудом возвращался в жизнь.
В такие моменты, как сейчас, я хотел побыть один, но Громов был иного мнения.
И даже если меня бесила его прилипчивость и напористость, то он все равно был хорошим другом, в отличие от меня.
Даня был рядом со мной большую часть моей жизни. Он был рядом даже в самые дерьмовые моменты. И мне следовало радоваться, что у меня был такой друг.
Когда все бросили меня, он был единственным, кто остался в моей паршивой жизни.
Даже когда я стал тем, кем был сейчас, когда встал на путь крови и насилия, Даня прикрывал мою спину и оказывал непоколебимую поддержку.
— Дань, со мной все нормально, — негромко сказал я. — Я не наделал глупостей, я просто…
Облегчение, промелькнувшее на лице друга даже с моих незаконченных слов, заставило меня почувствовать себя еще хуже. Мы зашли в дом, где Громов с протяжным выдохом взъерошил пальцами свои волосы, оперевшись о стену.
Чувство вины взялось за меня с новой силой.
Кинув сумку на пол, сняв куртку и разувшись, я принялся разминать затекшие ноги, чувствуя острую боль в ступнях.
— Так где ты был? — повторил свой вопрос Даня уже более спокойным тоном. — Влад себе места не находит. Думает, что ты пропал из-за того, что он наговорил тебе у Черепа.
— Я был в больнице, — ответил я, понимая, что Даня заслуживает знать правду.
— Что? Почему? — встревоженно отозвался друг.
— Порезал ноги о стекло. Мне нужно было наложить швы.
Даня пристально уставился на меня, а затем его осенило:
— Он приходил, да?
Я ничего не ответил, но это и не было нужно.
— Но ты ведь не лежал в больнице два дня только из-за швов?
Нет, и будь моя воля я бы там не задержался и на час.
Но Дане и здесь не требовался ответ. Потому он знал, в чем было дело. Он знал, что бывало со мной.
— Ну, по крайней мере, сейчас с тобой все в порядке, — продолжил он. — Ладно, отдохни. Ты хреново выглядишь.
Даня оттолкнулся от стены и нагнулся к полу, поднимая мою сумку и унося ее в спальню. Я последовал за другом. Когда я наконец дохромал до спальни, Громов уже сидел на моей кровати.