Автор
Ксюша трепещущей рукой протянула руку к билетикам на лужайке дома, где радостные юноши и девушки громко перешептывались. Под вечер пятницы она наконец-то решилась и шагнула через порог, влажная мелкая пыль ползла по её щекам, а тихий голос Феди шептал ей на ухо о том, что это невежливо отказаться....
Я до сих пор чувствовал боль от того, что увидел, как в ее милых чертах отразилась жгучая обида и страх. Но я не мог ничего с этим поделать. А когда боль усилилась, мне потребовались все мои силы, чтобы не обращать на нее внимания, потому что она бы поставило меня на колени в одно мгновение.
Ради Ксюши я должен был разорвать наши отношения. Ради нее я позволил себе стать тем, кем не был. И если это означало быть чудовищем, то я стану им. Ради нее…
Мои руки, лежащие на бедрах, сжались в кулаки и я затаил дыхание, пытаясь подавить нахлынувшие на меня чувства.
Значит, быть мне чудовищем.
Отец вернулся с тряпкой и я заставил себя расслабиться. Он быстро собрал макароны, протер пол и, вскоре вернувшись, сел рядом со мной и взял мою банку пива. Он откинулся на спинку дивана и открыл крышку, после чего сделал пару глотков. И в тот же миг я пожалел, что не ушел в свою комнату, когда у меня была такая возможность.
— Я понял, что твоя мать создана для меня, как только впервые увидел ее.
Ошеломленный, я перевел взгляд на отца.
— Мы тогда учились в одном универе, на первом курсе. В тот день несколько старшекурсников избили меня до беспамятства за университетским корпусом. Не знаю, сколько времени я там провалялся, но очнулся я, почувствовав, прикосновение к своему лицу.
— И что дальше? — спросил я, увлеченный рассказом, которого никогда не слышал.
Папа с усмешкой покачал головой, забавляясь своими воспоминаниями.
"— Я увидел твою мать. Она сидела передо мной на коленях, держа в руках ватный шарик и баночку с перекисью. Я остолбенел при виде нее. Ты и сам знаешь, какой красива была твоя мама, — папа, со слезами на глазах и нежной улыбкой на губах, улыбнулся своим воспоминаниям. — Она покраснела, когда увидела, что я очнулся, но продолжила обрабатывать мое разбитое лицо. Когда она закончила, то сказала, чтобы я больше не ввязывался в драки, в которых не смогу победить.
Мои губы дрогнули в полуулыбке.
— Ты стал добиваться маму после этого?
Улыбка отца стала мрачной после моего вопроса.
— Не сразу. Когда я поспрашивал о ней, то узнал, что она сирота, живущая в приемной семье. Она училась на стипендию и была правильной девочкой. И я подумал, что она просто не может быть моей.
