Автор
В окружении шумной и суетливой студенческой вечеринки, одна девушка предпочла остаться наедине со своими мыслями. Сидя далеко от диджея, она погрузилась в свои мысли о будущей карьере в аспирантуре, в то время как компания вокруг продолжала танцевать и болтать. Аромат алкоголя был настойчивым, смешиваясь с запахом свежеприготовленного коктейля, который она уже пробовала....
– Простите. Представил, что я в Хогвартсе, и намечтал себе огромный пенсил! – парень окинул меня взглядом отличника, у которого явные проблемы с поведением.
– А вы не пробовали для разнообразия намечтать себе мозги?
Кто-то на галерке присвистнул.
– Предположительно, они у меня имеются. Иначе как бы я руководил довольно успешным бизнесом? – он тихо рассмеялся.
– А это действительно странно. Как по мне, ваш уровень… хм… работник торгового зала магазина «Вкусвилл»!
Студенты загоготали.
– Уделала! – выкрикнул патлатый блондин по фамилии Прохоров, посылая мне воздушный поцелуй.
Измайлов прошептал что-то, не размыкая губ. Меня пробрало от его мрачного пристального взгляда.
«Выкуси!» – чуть не прокричала ему в лицо.
Я вздохнула с облегчением, когда услышала гул голосов за дверью. Пара закончилась. Студенты по-армейски быстро стали покидать аудиторию. Рассматривала свой бесцветный маникюр, мечтая скорее оказаться в одиночестве.
Подняв голову, я вздрогнула, натыкаясь на уже привычный ледяной взгляд чёрных глаз.
– Измайлов…
– Катя.
– Хватит фамильярничать! – сжала ручку с такой силой, что та хрустнула.
– Лекция закончилась. Мы теперь на равных, глупышка. И что-то мне подсказывает: там, где ты училась, я уже давно преподавал.
Игнор. Причём полный. Вот что я собиралась делать дальше. Опустила голову, перелистывая свою исписанную зигзагами тетрадь.
Пока сюда не пришёл пятый курс, планировала повторить кое-что из материала. Вдруг дверь резко хлопнула. Я стиснула зубы, оцепенев от увиденной картины…
Измайлов запер нас изнутри и уверенно двигался к моему столу.
– Что ты творишь?! – подскочила я, немея от такой наглости.
– Я бы закрыл глаза на твое маленькое рукоприкладство, – погладил заросшую щеку. – Но прилюдное унижение… – с наигранной озабоченностью покачал головой.
– Еще пусти слезу! – рвано глотнула воздух, пытаясь обогнуть его и пробраться к двери.
– Как грубо. А ведь художника может обидеть каждый, – подцепив кончиками пальцев свой отвратный рисунок, Измайлов протянул его мне.
– Убери эту порнографию! – оттолкнула его руку.
– Хм. Как скажешь, думаю, парни заценят. Особенно Прохоров.
