Шаг за шагом я шла по темным аллеям парка, озираясь вокруг. Хотя фонари давали приличное освещение, невольно чувствовала себя подозрительно одетой в ночи. Поток нервного страха сковал мне ноги, и я торопилась добраться до безопасной точки — раскидистого клена по центру. Атмосфера парка наполнялась тревогой и неуверенностью, словно грезы из старой сказки о майоре и его хулиганке....
Тело горело огнем от горячего дыхания, а то, что он делал… Бесстыдно, но так невозможно сладко…
Давыдов медленно вышел из меня, пристально вглядываясь в глаза.
– Все в порядке? – напряженно уточнил он.
– Более чем, – лениво улыбнулась я и попробовала встать.
– Куда собралась? – нахмурился Захар.
– В душ, – пробормотала я, поднялась с постели и на ватных ногах потопала в ванную комнату.
Включила душ и повернулась к зеркалу. Щеки пылали, глаза влажно блестели, а губы припухли от поцелуев.
Реальность медленно давала о себе знать, пригвождая сомнениями.
Дверь в ванную распахнулась, впуская обнаженного Давыдова. Он голодным взглядом скользнул по моей фигуре. Его кадык дернулся, а то, что он снова был возбужден, виднелось крайне отчетливо. И сомнения, которые до этого момента наполняли голову, снова улетучились.
Захар подошел ко мне со спины, всматриваясь в глаза в отражении, аккуратно заправил за ухо прядь волос, прижал к своему телу, обхватив за талию, и прошептал:
– Ты не хулиганка! Ты – маленькая ведьмочка.
Сердце зашлось в груди, я нерешительно сжала его ладонь и, лукаво улыбнувшись, пожала плечами. Тогда Захар сунул руку под струи воды, проверив температуру, и вместе со мной встал под душ. Прохладная вода остудила разгоряченное тело, но ненадолго. Ровно до момента, пока Давыдов снова не начал меня ласкать.
Провел ладонью по груди, задевая чувствительный сосок, кончиками пальцев прошелся по животу и снова вернулся к груди. Все это время он неотрывно смотрел мне в глаза, а я не могла выдавить из себя ни звука, завороженная его взглядом. Из горла вырывались только короткие стоны.
Обхватила ладонями его плечи, чтобы обрести опору. Ноги подкашивались, а в глазах потемнело, когда умелые пальцы надавили на чувствительный клитор. Я зажмурилась и прикусила губу.
Давыдов, не прекращая движения пальцев, прошептал:
– Открой глаза! Аня!
Шум воды и пульсация собственной крови в ушах заглушали все посторонние звуки, и Захару пришлось повторить свою просьбу.
– У меня от тебя крыша едет, – прорычал Захар, интенсивнее двигая пальцами по влажному лону.
