Автор
В мирном офисе тихой бухгалтерии Андрейка находит себя в постоянных ссорах со своим начальником Олегом. Его правила жизни рушатся, когда он решает поменять этические принципы – и оказывается в непростой ситуации, которая перерастет в настоящую хулиганку для маньяка. Взрывная атмосфера и неожиданные повороты сюжета создают острый драматический тон этой книги....
Продолжаю приближаться до тех пор, пока она не оказывается зажатой у стены.
– Что ты себе позволяешь? – упирается в мне в грудь, пытаясь удержать на расстоянии. А ручонки-то тоненькие, трясутся.
– Ничего такого, чего бы ты сама не хотела.
– Андрей! – выпускает когти, – ты забыл кто я?
Опираюсь кулаками на стену, по обе стороны от ее разрумяненной физиономии, склоняюсь ниже и доверительно спрашиваю:
– Дай угадаю…Подставная невеста брата?
Верка испуганно замирает. Вроде бы даже не дышит.
– Матвей мне все рассказал.
– В смысле рассказал?
– В прямом. И про работу, и про стейки, и про представление для моей маменьки. И про ваше планируемое осеннее расставание.
Она нервно сглатывает:
– То есть ты в курсе всего…
С ухмылкой белой акулы киваю.
– И?
– И пошли он на хрен со своим представлением. Шоу окончено.
Верочка медленно выдыхает, потом поднимает глаза к потолку и, обращаясь к кому-то наверху, отчетливо произносит:
– Спасибо.
…А потом начинает проворно стягивать с себя трусы.
– Ну что встал? Особое приглашение надо?
Обожаю.
* * *И вот мы стоим друг напротив друга, второпях пытаясь избавиться от одежды. Неуклюжие, как два бегемота. Я стаскиваю джинсы, путаюсь в штанине, прыгаю на одной ноге и в результате втыкаюсь башкой в стену. Искры из глаз.
Верка тем временем пуляет свои трусы, и они улетают на люстру. Следом стаскивает с себя простое домашнее платье, оставаясь в чем мать родила.
У меня аж кадык до самого подбородка подскакивает."
"Голая! Моя! Охренеть.
Джины все-таки побеждаю.
– Крапивин, ты красавец!
– Я знаю!
Я вообще огонь. И сейчас Верке предстоит в этом убедиться. Буду наказывать ее за то, что столько времени мне нервы мотала. Долго наказывать, с упоением. Мучительно медленно.
– Иди сюда.
Ее не надо просить дважды. Сама бросается ко мне так, что едва не сбивает с ног. Я только охаю, когда впивается поцелуем.
Губы сладкие и мягкие, как я и представлял.
Она горячая, как печка. Упругая грудь прижимается к моей, чувствую ее напряженные соски и подыхаю от желания впиться в них губами. Ниже пояса все стоит колом, будто не трахался ни разу в жизни.
– На диван, – хрипло командует Верочка, и я тащу ее к лежбищу, укрытому леопардовым покрывалом.
