Автор
— В ушах кипит вода, и свет словно игорь, пляша перед глазами яркими искорками. Голос воина звенел отдаленно, раздражаясь все больше, чем светлые лучи, которыми меня ослепили. Но его тонкий дыханье неожиданно выплеснуло в лицо порцию холодной воды — и кашель стал единственным ответом на это незнакомое вторжение....
Взяв из мои рук шкурку, мулатка стрельнула карими глазами, ее роскошные ресницы вздрогнули, как крылья бабочки. Она накинула шкурку на плечи, вызвав вздох восхищения у людей рядом. Серебристо—белая шкурка отлично контрастировала с ее кожей и отлично смотрелась в тон великолепным белым зубам.
— Мана лиа суни? — повторила девушка и, рассмеявшись, добавила:
— Миала?
Ни Саленко, ни Тард не поняли ее слов — на запястьях обеих рук девушки были кольца типа браслетов. Сняв одно кольцо с запястья, она протянула его со словами:
— Сикль!
— Нет, — вырвалось из меня, прежде чем понял, что сказал.
— Не? — она смогла повторить лишь две буквы. Сняв второе кольцо, мулатка взглянула на меня:
— Ше сикль!
Интуиция подсказывала, что девушка сильно запала на шкурку и цену явно дает достаточную. Это было понятно по вздоху остальных торговцев, что сгрудились возле нас.
— Нет, — и в ответ на мой второй отказ в ее глазах заплескалось отчаяние. Она приоткрыла занавеску паланкина и повозившись минуту, протянула мне пластинку того же цвета, что и браслеты, размером примерно пять на пять сантиметров:
— Ит сикль!
Если по браслетам у меня были сомнения, то пластинка явно была из серебра.
— Продано, — улыбнулся покупательнице, принимая пластинку.
Вокруг поднялся гомон, из паланкина выскочил пузатенький мужчина, в одежде типа банного халата.
— Эниа! — на его возглас мулатка обернулась и отмахнулась, типа «отвали». Несколько рук тянулись ко мне, словно пытались пощупать это «ит сикль».
"— Это серебро, — подтвердил Саленко после осмотра пластинки, — И его не меньше ста грамм. Сама пластинка была незатейливой — на аверсе был выбит кружок, на реверсе — изображение двух линий, напоминавших знак из старой жизни.
В тот день я ничего больше не продал — покупатели щупали оставшиеся две соболиные шкурку, восхищались медвежьей, но уходили, услышав «ит сикль».
Ночевали торговцы прямо на местах торговли, разжигая костры в проходе. Нашей группе удалось продать несколько кувшинов — часть была обменена на куски тканей и пять наконечников для стрел.
