Автор
— В ушах кипит вода, и свет словно игорь, пляша перед глазами яркими искорками. Голос воина звенел отдаленно, раздражаясь все больше, чем светлые лучи, которыми меня ослепили. Но его тонкий дыханье неожиданно выплеснуло в лицо порцию холодной воды — и кашель стал единственным ответом на это незнакомое вторжение....
— Цест? — на мой вопрос кузнец отрицательно покачал головой и снова повторил: — Эшк!
— У тебя колышек с собой?
В ответ на мой вопрос украинец извлек из-за пояса металлический колышек, попавший сюда из прошлого мира. Протянув его кузнецу, ожидал его реакции. Тот внимательно его осмотрел, и, взяв свой молот, нанес пару несильных ударов по острию колышка, попробовал его на гибкость. Его лицо выражало крайнюю степень изумления: словно позабыв о нас, детина всячески тискал колышек, как малое дитя играет с любимой игрушкой.
Из угла своей кузницы он достал металлическую полоску — края полоски были затронуты ржавчиной. Кузнец играючи согнул заготовку и обескураженно уставился на наш колышек, словно не верил своим глазам.
— Эшк, — уверенно повторил он прежнее название, протягивая обратно наш образец. Этот мощный молодой мужчина словно преобразился — на колышек и на нас смотрел уже не свысока и самоуверенно, как пару минут назад.
Мое сердце ликовало: одного взгляда на кузнеца было достаточно — этот согласится на все.
Но возникла проблема — он и Ару практически не понимали друг друга. Даже Тард мог объясниться лишь частично. После получасового мучения, мы смогли понять позицию друг друга.
Кузнеца звали Этаби, он был согласен ехать куда угодно, если ему расскажут секрет «эшк», что был в наших руках. Жил он прямо в кузне — в углу был импровизированный топчан, накрытый козьими шкурами.
С великим трудом удалось объяснить парню, что уезжаем мы только завтра. То, что он не понимал общего хеттского языка, на котором, кстати, с некоторым акцентом говорили и Халы, меня удивило. На мой вопрос, хетт ли он, парень преобразился:
— Хурре, — произнес гигант с нескрываемой гордостью.
— Да он хуррит! — завопил Саленко, радостный, словно встретил свою родню, — Потому мы его плохо понимаем."
"— Хурре, — повторил кузнец, впервые посмотрев на Саленко, как на человека. Я заткнул археолога, собиравшегося пуститься в исторический экскурс:
— Потом все расскажешь, надо купить ткани для Ады и поискать гончара.
Ткани мы накупили — на мой ит сикль. Мне выдали три разных отреза ткани серой, белой и желтой расцветки.
