Автор
— В ушах кипит вода, и свет словно игорь, пляша перед глазами яркими искорками. Голос воина звенел отдаленно, раздражаясь все больше, чем светлые лучи, которыми меня ослепили. Но его тонкий дыханье неожиданно выплеснуло в лицо порцию холодной воды — и кашель стал единственным ответом на это незнакомое вторжение....
И неважно, какую цену мне придется заплатить, но я отомщу, отомщу так, что содрогнется вся хеттская империя. Раньше я был к ним равнодушен, не разделяя неприязни Этаби. Сейчас кузнец мог завидовать мне — ненависти в груди хватило бы, чтобы сжечь их всех дотла.
Мой друг-гигант, шагавший рядом сказал, что хурре — это состояние души. Если это включает жажду смерти, ненависть, желание крушить врагов, то я, пожалуй, хурре, или хуррит, как любит говорить Саленко. Был один момент, связанный с археологом — он забивал мне голову, наталкивая на нехорошие мысли.
Но у лачуги Саленко гильз не было, равно как и автомата. Может, его успели захватить первым? Или в момент атаки Виктор оказался вне хижины и вне досягаемости оружия? Может, археолог банально струсил и просто не открывал огонь?
Шагая по широкому конному следу, анализировал случившееся.
Даже время нападения могло оказаться неслучайным, хотя это могло быть простым совпадением.
Ночь застала нас у места, где нам по пути из Кулиша встретились следы конного отряда. В глубине души чувствовал, что Аде не грозит опасность. Никто не станет везти пленников, чтобы поиздеваться и убить их вдали от дома. Пазл за пазлом складывалась головоломка — еще в Кулише чувствовалось, что воздух наэлектризован войной.
У меня не было плана действий — желание отомстить и освободить захваченных слепо гнало вперед.
— Может, будем идти ночью? — на мои слова кузнец покачал головой:
— Они уже очень далеко, мы их не догоним. Будем идти по следу, пока не узнаем, куда они идут. А сейчас надо поспать, силы понадобятся завтра.
Этаби был прав — захватчики опережали нас почти на световой день. А учитывая, что они верхом, фора увеличивалась почти в два раза.
