В холодном потускнении села, вдруг мелькают забытые фразы дядюшки: "Ило-вай-ски-ий!!!" — и всё вспомнишь о легендарном Иловайском сражении. Воспоминания так холодны, как сам воздух вокруг. Но вот дверь к бане хлопнула, а за ней — неожиданная встреча: бывший генерал, его внук, и их таит в себе темный секрет....
Похоже, «Хватай Иловайского!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
«Какому козлу эпилированному (Катино словцо!) жить надоело?» — подумал я, выплёвывая семена и сорняки, но тяжёлая туша моего денщика села на охапку сверху, придавив меня за плечи.
— Нету его, господа хорошие! — громко прокричал он. — Загулял, видать, наш хорунжий, дело-то молодое.
— Мы будем ждать.
— Да хоть до морковкиной загоди! Когда станичник перед войной гуляет, его ни с какими собаками не сыщешь.
— Если только он не появится в течение часа, мы тут вам…
— А вот грозить мне не стоит, я казак простой.
Щелчок взводимых курков ни с чем не спутаешь. Я лежал тихо, как честный кот с ворованной колбасой в зубах, прекрасно понимая, что Прохор контролирует ситуацию. Но до чего интересно — что ж там у них происходит-то? Кто-то так явственно заскрипел зубами, что даже мне было слышно. Потом раздались уходящие шаги и чей-то голос бросил:
— Не связывайся. Он старик, убьёшь, а мне отвечать…
Теперь уже зубами скрипнул мой денщик. Прохор, конечно, уже не молод, ему далеко за полтинник, но чтоб кто-то искренне считал, что может его легко убить?! Да этого крепкого рифмоплёта на каждой войне по сто раз в день убить пытались — и стрелой, и ножом, и саблей, и пикой, и пулей, и картечью, и ядром пушечным, а ему всё хоть бы хны! Десятки раз пораненный, весь в шрамах, но живой и грудь в крестах!
— Вылезай, твоё благородие.
Я высунулся из сена и сел, вертя головой по сторонам.
— Ищут тебя, паря.
— Догадался уже. А кто ищет-то? Дядя?
— Если б только он, — вздохнул мой нянька, помогая мне встать и собственноручно обтряхивая с меня соломинки да прочий мусор. — Ох и знатно влип ты, хлопчик… Из самого Санкт-Петербурга всемогущее Третье отделение твоей скромной особой озадачилось!"
"Ого, чуть не присвистнул я. Это ж самая наикрутейшая секретная служба всей Российской империи. Не подотчётна никому, кроме самого государя, ну или наипервейшего министра. В столице их управление простые люди за три квартала стороной обходят.
— Будет врать-то, Илюшка, — не выдержал правдолюбец Прохор, безошибочно читая по моему лицу весь ход моих мыслей.
