Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Господи, зачем я это делаю? Ведь от бездны меня отделяют лишь тонкие перекладины, перелезть через них не составит никакого труда! Нет, я, конечно, не хочу прыгать вниз, но вдруг у меня переклинит мозги, я на секунду сойду с ума и все-таки прыгну? Почему для таких случаев не предусмотрен ремень безопасности?! А-а-а!!!
Чтобы не видеть, как стремительно удаляется земля, я уставилась на свои руки. Костяшки пальцев побелели от напряжения. В этот момент рядом с правой рукой на поручень села птичка. Серенькая такая, невзрачная, она со значением на меня покосилась и сказала:
– Фьють!
– Фьють, – беззвучно прошептала я в ответ.
"Птаха мигнула блестящим глазом, высокомерно задрала носик и бросилась вниз. «Самоубийца», – мелькнула у меня догадка. Через секунду птичка беззаботно парила рядом с кабинкой. Потом полетела дальше и пропала из виду. А кабинка поднималась выше, преодолела вершины деревьев, и неожиданно передо мной открылся великолепный панорамный вид на Москву.
У меня перехватило дыхание, теперь уже от восхищения.
Глава 4
Когда кабинка стала снижаться, я даже испытала легкое разочарование.
– Люська! – вдруг услышала я за спиной.
Обернулась и увидела Ленку Колтунову, свою бывшую однокурсницу. Вернее, сейчас она носит труднопроизносимую латышскую фамилию. На третьем курсе Ленка выскочила замуж за Илгмарса, выпускника экономического факультета.
– Ты ли это? Я с трудом тебя узнала! Так изменилась, похорошела… – Ленка придирчиво меня разглядывала, словно я была подарком от скуповатой тетушки на Новый год. – А прическа какая замечательная, просто прелесть!
У меня отвисла челюсть. Нет, я не сомневаюсь в собственной привлекательности, вот только услышать из уст Колтуновой комплимент равносильно тому, как если бы вдруг заговорила макака. Я вообще не помню, чтобы она о ком-то отзывалась доброжелательно.
