Я утром вместе с подружкой купили рассаду цветов для озеленения приусадебного участка. Юлька смотрела на проект с серьезностью, я же просто рада была помочь. Нас ждало необыкновенно красивое место — дом подруги находился совсем рядом с лесопарком, где было озерко. Я хотела утоптить участок и прогуляться перед работой....
Вновь прибывший закатывает глаза и пытается воздействовать на Леху добрым словом.
Пререкаются они минут пятнадцать, побеждает мой бывший муж, однако в душу ему закрадывается печаль, он берет гитару и поет со слезой, доводя Петра Алексеевича, меня и Дуську до умиления. Когда мы уже готовы зарыдать, Лешка неожиданно вспоминает анекдот и пытается его рассказать. Но это ему не удается, так как дверь комнаты открывается и входит мой бывший свекр в погонах генерала.
– Батя! – радостно завопил Леха. – Садись.
– Раздолбай, твою мать, – отозвался батя. – Встал и бегом в машину.
Леха горестно вздохнул и побрел к выходу, бубня:
– Вот жизнь, никакой радости, одна служба.
Леха исчезает за дверью, Федор Михайлович со вздохом произносит:
– Извини, Фенечка. Давно он бузит?
– Не очень.
– В воскресенье не забудь, в пять, мы с Софьей Васильевной ждем.
– Обязательно буду, – заверяю я, а Леха внизу у машины истошно орет:
– Батя!
Дуся снимается с места, прихватывает Петра Алексеевича, а тот бутылку.
– Господи, неужели все? – вопрошает Вадим. – Бежим отсюда, пока кто-нибудь еще не явился.
– Давай, – соглашаюсь я.
– Поехали ко мне. Обещаю, никаких гостей.
Я торопливо собираюсь, но в дверь опять настойчиво звонят.
– Ты скажешь, что приема нет, или лучше я? – спрашивает Вадим.
– А я вообще открывать не буду.
Когда звонят четвертый раз, во мне пробуждается совесть, и я иду открывать. На пороге стоит сестрица Агата в летнем платьишке за четыреста евро, скромненько и со вкусом.
– Привет, – говорит она. – Велено тебя доставить.
– А нельзя сказать, что меня нет дома? – подхалимски спрашиваю я.
– По-твоему, я на самоубийцу похожа? И вообще, чего это ты меня в квартиру не пускаешь?
– У меня мужик. Отобьешь еще.
– Как же, отобьешь у тебя. Мне на твоих пастбищах делать нечего.
– Помоги мне, не могу я ехать, честно, – канючу я, отжимая Агатку от двери: если Вадим ее увидит, мне придется сообщить, что мой папа прокурор, а мама занимает крутой пост в областной администрации. После этого он, скорее всего, сбежит. Я бы точно сбежала.
– Единственное, что я могу для тебя сделать, подождать минут двадцать в машине, – заявляет Агата, я распахиваю дверь, и мы сталкиваемся с Сережей, шофером Вадима.
