Через несколько часов мы стояли на берегу лазурного и чистого, как слеза младенца, моря. Алина, одетая в простое светлое платье, изо всех сил сдерживая довольную улыбку, бросала взгляды на цветочную арку. Та была установлена в паре десятков метров, в стороне, и возле нее нас уже ждали.
Ждали, чтобы совсем скоро объявить мужем и женой.
- Даааа, Костя, - протянула Алина. - Ты умелец делать сюрпризы.
Я потер затылок и, всматриваясь в лицо Цветковой-без-пяти-минут-Лавровой, чтобы понять, рада ли она, ответил:
- Пока вот так… Только мы. А дальше забабахаем самую крутую свадьбу на свете.
Машенька, светящаяся от радости, вдруг выдала серьезно:
- А мне нравится, когда нас четверо. Мама, папа, я, ну и Петенька.
Я улыбнулся дочери, моему самому желанному на свете подарку. Она ответила мне улыбкой.
- Нас пятеро… - вдруг сказала Алина, и мы с Машей уставились на нее с непониманием.
- Что ты имеешь ввиду? - сдвинул я брови на переносице и начал оглядываться.
Опять эти чертовы папарацци?
- Нас - пятеро, - таинственно ответила Цветкова, положив руку на живот.
А мгновением позже над берегом лазурного моря раздался многоголосый крик восторга.
Наш крик. Людей, обожающих друг друга. Тех, у кого впереди была жизнь, полная любви и безграничного счастья.
И, могу поклясться, мне казалось, что в этот момент Петенька кричал громче всех.
Конец"
