Автор
Внутри кабинета секретарши уже давно присутствует таинственный свет фонарей и неловкий шепоток, но в этот раз она наделена новым атрибутом — снегурочкой. Осмотревшись, каждый шаг становится опасным; никто не знает, кто окружает ее налаженную жизнь. Пустая горсть блесток на полу выдает присутствие незваного гостя в новогоднем угаре, затмившем корпоративное веселье....
«Деду Морозу…»
Мамин взгляд буквально требовал прочитать уже вскрытое письмо, и я просто ему подчинилась. Стало ясно, что там вовсе не невинная просьба подарить куклу или какую-то иную игрушку.
«Дорогой Дедушка Мороз», - прочитала я написанные крупным, по-детски неловким Машиным почерком слова, - «я не хотела тебе писать, потому что в прошлые годы ты не исполнял мое самое главное желание. Но в этот раз я знаю точно, какого именно папу хочу.
Его зовут Костя, он большой начальник в маминой фирме. Он высокий, добрый, и я уверена, что именно он - мой папа.
Маша Цветкова.
Ps: пожалуйста, не перепутай адрес и не подари моего папу кому-нибудь другому».
Я растерянно смотрела на письмо, а в горле стоял ком. Отчаянная потребность дочери в отце ранила меня саму, но поделать с этим я ничего не могла. Даже если бы вдруг сказала правду… у нее могли быть самые дикие и неожиданные последствия.
Такие, каких не могла представить и я сама.
Но кое-что я все же могла предпринять. Например, наконец заняться своей личной жизнью и найти кого-то, кто наконец станет для Маши папой.
- Как ты мне это объяснишь?! - между тем, строго потребовала ответа мама. - Откуда Маша знает, что этот Константин - ее отец?
- Ничего она не знает, - устало отмахнулась я. - Ей просто хочется так думать.
- И почему же ей хочется так думать именно об этом человеке? - тут же возмутилась мать. - Мало того, что ты повела себя тогда, как… падшая женщина! Так теперь еще и твоя дочь…
- Моя дочь - моя проблема, - отрезала я, но в голос просочилась горечь.
Время не вытравило из души ни жестоких слов матери, ни моего собственного чувства вины. Я знала, почему она так реагирует - отец бросил нас из-за другой женщины, когда мне было всего четыре. Мама ненавидела его за это до сих пор. Его и ту, кто его увел.
И я в ее глазах была точно такой же дрянью.
- Спокойной ночи, мама, - произнесла я устало. - Утром мы уедем и больше тебя не побеспокоим, обещаю.
Этот разговор и сейчас еще растекался в душе болезненной отравой. И последнее, чего я теперь хотела - так
это узнать, что, несмотря на все мои объяснения и просьбы, дочь все равно упорно видела в Лаврове своего отца.
И даже хорошенько постаралась, чтобы все вокруг считали, что так оно и есть!
Я влетела в садик, гневно стуча каблуками по паркету. Зрелище, которое предстало мне в коридоре, заставило сердце нервно дернуться.
