В мире историков и общество спорят о роли киллеров и силовых методах в управлении государства. Но главный герой из числа этих неформальных историков убежден, что иногда больше важно отдать себе отчет в истинной драматургии истории, нежели просто подчиняться ее легенде....
— Я бы уточнил — ДВОИХ!
Дальше по ее воспоминаниям шел непереводимый на литературный русский язык текст, краткое содержание которого выглядело примерно так:
— Так и будете свое го. но всю жизнь жевать! А когда твою Наташу будут насиловать в подъезде, не кричи «Милиция!» — На том их отношения и закончились…
Здесь нечего сказать, тем более осуждать никто другого человека не вправе. На мой взгляд, вина большая лежит на оперативных сотрудниках, недостаточно уделившим этому внимание, хотя есть предположение, что женщину просто могли запугать, скажем, тот же Ческис, ведь она давала показания, прежде всего, на него…
Последний круг
«Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано».
(Евангелие от Матфея, гл. 10; ст. 24)
Перед самым первым заседанием Надежда Юрьевна боялась увидеть людей, с которыми пыталась бороться десять лет.
Запугивания, покушения, предупреждения, попытка подкупа — не оправдали себя, и сейчас именно вдова стояла, «держа мяч» в своих руках, не задумываясь на тему — куда его послать.
Больше всего она опасалась смотреть на Пылева. Это был животный страх, необъяснимый, останавливающий, пугающий. Готовая зайти к нему в камеру один на один, Хлебникова дрожала от одной мысли увидеть его в зале, переполненном народом. Вот он, пример плохо объясняемой борьбы противоположностей внутри каждого человека.
За день до суда Трушкин успокаивал:
— Да он сам тебя боится!..
