В мире историков и общество спорят о роли киллеров и силовых методах в управлении государства. Но главный герой из числа этих неформальных историков убежден, что иногда больше важно отдать себе отчет в истинной драматургии истории, нежели просто подчиняться ее легенде....
На «РУСДЖЕТ» было перечислено при жизни моего мужа не менее 7 миллионов долларов, почти все из них были переведены на счета заводов. После, уже при Головине, на счета «МАРВОЛ ГРУПП Россия» переведено не менее 4 млн., но Ческис для заводов на счета СП «Русджет» отправил чуть больше одного миллиона, вместо тех, что по условиям контракта должны были быть перечислены в рублях на счет завода имени Климова в Петербург. Это был последний перевод заводу. Значит, несколько миллионов остались в руках Ческиса."
"В момент зал переполнился взрывной эмоциональной волной — выкрик Олега Пылева, не сумевшего пересилить свой «праведный гнев», перепугавший даже голубей, сидящих на подоконнике окон зала судебных заседаний:
— Сколько?!.
Поворачиваюсь к нему вполоборота:
— На счете «МАРВОЛ» в распоряжении Ческиса осталось около трех миллионов долларов.
Миндлин:
— Вы можете это доказать?
— Могу.
Сияющий судья, с еле скрываемой улыбкой:
— Потерпевшая Хлебникова, Вы не имеете права ссылаться на материалы уголовного дела.
— Простите, Ваша Честь. Тогда господину Миндлину придется мне поверить на слово.
Миндлин, не ожидавший такого поворота, но почувствовавший возможный подвох или неправду, чем сразу, снова ошибаясь, решил воспользоваться:
— Откуда у следствия могли появиться эти финансовые документы?
Михаил Фомин, перенервничавший, поскольку не знал суть вопроса, выпалил первое пришедшее в голову:
— Ваша Честь! Я протестую!
Судья, делая акцент на паритет мнений, видя выражение лица повернувшейся к нему потерпевшей, понимая, что патроны еще не кончились, мягко произнес:
— Протест принят.
Надя, плюнув на все, делает выстрел с некоторым кокетством:
— А я… отвечу. Эти и многие другие документы следствию передала я в режиме добровольной выдачи.
Адвокат Миндлин:
— Где Вы их взяли?
— Я часть из них украла… — В зале наступает тишина, мало кто понимает, зачем она в этом признается.
Судья, понимая, что иезуитский ум этой женщины уже готов для объяснений:
— Как это?
— Ваша Честь. Я знаю, что за 10 лет и 6 месяцев со дня убийства моего мужа до настоящего процесса не все мои действия были законопослушными. Но они были направлены на сбор любой, даже самой незначительной на первой взгляд информации, касающейся деятельности проекта «СУПЕР МИРАЖ».
