Этого, к сожалению, он делать не умел и не желал учиться, оправдываясь высотой своего достоинства, прибегая к прямолинейности и упертости, даже в моменты очевидной их нерациональности. «Я мужчина!»; «Я сказал!»; «Так было и будет всегда». С этим он появился на свет, с этим и покинет его. Наде будет просто с этим справляться, поскольку всегда оказывалось предсказуемым и медлительным.
День их первой встречи неожиданно поставил перед Тимуром пока не разрешимую задачу. На то он и руководитель, чтобы в любой ситуации давать правильную оценку происходящему в бизнесе.
Он, конечно, оценил данные пришедшей на собеседования как безоговорочные таланты, идеально подходящие для места, на которое она была приглашена. Сумасшедший по мощи энтузиазм, мощный потенциал были видны невооружённым глазом, знания и ориентирование в темах великолепные, что подсказывало — за границы дозволенного она не выйдет, а решения ей принимать и не нужно. Прекрасная внешность, соблазнительные манеры, тяга к интриге и материальной заинтересованности, но главное не это!
Первое, что он сказал сам себе, как только она зашла в кабинет: «Эта телка будет моей» — на этом осекся и поправился: «Она будет моей женой!».
Кавказский гонор и мужской эгоизм далеко не всегда полезная для семьи смесь, тем более в случае, когда женщина не скрывает своих качеств, в чем-то превосходящих мужнины, хотя и подчиняясь при этом даже до раболепства. Выход из этого может быть простой — расти, пользуясь женой, как трамплином, но для этого необходимо признать в чем-то изначальное ее первенство, чего Тимур делать не только не умел, но и считал совершенно лишним…
Говорили о работе — он не мог отвести глаз от ее губ.
Понравилось все: непослушные волосы, тонкие пальцы точеных рук, взгляд, ее манера говорить — уважительная, профессиональная, четкая, пронизанная насквозь юмором. Сквозь одежду, правда, ее было немного, проглядывались выдающиеся в прямом и переносном смысле формы.
Спортивное прошлое выражалось сейчас не в уже забытых результатах, но в рационально развитой мышечной анатомии. Красота целесообразна! Её грация, пластика, манеры, резкие, правильные движения, идеальная пропорциональность, темперамент заставляли сравнивать ее в воображении с дикой лошадью — мустангом, вольно чувствующим себя в прериях, еще не оседланным, не поддающимся влиянию. Она любила мужчин, они любили ее.
