Но я вовремя просек подвох и сообразил, что Лия, конечно же, многое может простить… например, мальчишник перед выходом на Арену, когда я и сам не был уверен, что все закончится благополучно… но вряд ли поймет правильно, если найдет меня в королевской опочивальне, в обнимку с малолеткой. Тут уж никакие объяснения не помогут. Тем более, в стиле «ты все не так поняла».
Излишне мудрому дворецкому был продемонстрирован кулак самодержца и дано устное разъяснение, что приказы надлежит выполнять, а не обсуждать.
Давид Наумович внушением проникся, и мне был предоставлен большой, пузатый кувшин, — одним своим видом намекающий, что если они с содержимым одногодки, то я буду вкушать сок виноградной лозы, выросшей еще в позапрошлом веке.
Зная по слухам, что старые вина очень коварны, особенно на голодный живот, — я не стал рисковать и решил распить кувшин прямо в кровати.
Разделся до исподнего, забрался под шелковое покрывало, велел до полуночи не беспокоить в любом случае и сломал глиняную печать…
«Вспомнил детский детектив — «Старика Хоттабыча» —
И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»
Ага, счаз… Товарищ. У товарищей не бывает такой… таких… такого… в общем, бездонных глаз. Что называется, с умом и образованием. И как коварно пряталась. На самом донышке кувшина.
