Вдруг он не захудалый городишко, а достопримечательность местная? В общем, как заведено у нас, у нелегалов: молчание — золото. В смысле, главное не ляпнуть лишнего, а люди сами себе нужные ответы придумают.
Вот и сейчас так же.
— Погодь фыркать, — с обидой вскинул подбородок старшой обозной охраны. — Да, после того, как серебряный рудник иссяк, многие жители разбрелись и разъехались лучшей доли искать. Но все ж дарованную Императором грамоту на самоуправление и печать у бургомистра не отняли. Так что Луч, хоть и маленький, а город. Да и купечество наше… из тех, что остались… ни умения торгового, ни связей не растеряли. Вот и сообразили раньше других, как на счастье соседей и свою бедность подправить. Бургомистр откопал припрятанную на самый черный день городскую казну, остальные тоже кто что смог принесли, и снарядили обоз. Двенадцать возов! А ты фыркаешь.
— И в мыслях не было, — поторопился я успокоить Сивого. Патриотизм, особенно местечковый, штука взрывоопасная. И при неосторожном поведении может много беды натворить. — Наоборот, хотел сказать, что хоть и не доводилось в Луче побывать, но о городе вашем знаю. Покойный барон Рендель часто о нем говорил. Мол…
— Покойный?! — переспросил Сивый.
