Автор
В помещении кафе нарастают предчувствия: пиджак на лопатку, сумка рядом, меню и смартфон разместились по собирательному примеру. Заказ минералки ненадолго отвлекает, пока администратор вежливо спрашивает о присутствующих. Война вкусов только начинается, когда двое приходит к столику — и сразу становится ясно, что здесь наглая рыжая морда будет не последней....
— звякнув вилкой о сервировочную тарелку, произнес Артем.
— Подожди, — вскинулся я, — вот так сразу, другую локацию подыскивать? Я завтра сам лично поеду к главе. Попробую его убедить, у меня есть чем аргументировать. Если доводы не подействуют, попытаемся зайти с другой стороны! Давай, пообщаемся с Людмилой Коромысловой, я более чем уверен, она наверняка лично знакома со всей районной администрацией.
Артем усмехнулся.
— Глеб, ты себе не представляешь, насколько чревато привлекать Людмилу.
— Чем чревато, Артем?
— Бурной деятельностью госпожи Коромысловой и других персон.
— Звони, меня не пугает бурная деятельность Людмилы. Можно подумать, я с ее бурной деятельностью не сталкивался.
— Ну, смотри. Я тебя предупреждал. А с другой стороны, тебе скучно не будет. Сто процентов даю: завтра отправишься в Рязанскую область, в компании семейства Коромысловых.
Артем, как в воду глядел…
Добротный бревенчатый дом нашей бабушки, удобно расположился на природном возвышении — пологом холме.
Сиял намытыми оконными стеклами, белел резными наличниками, краснел новенькой черепицей на покатой крыше.
Позади дома ухоженный огород, за ним фруктовый сад не менее ухоженный. За огородом и садом, хозяйственные постройки.
Внизу, под холмом, круглый пруд с деревянными мостками для купания и других надобностей, с правой стороны, в сотне метров от строений, неглубокий овражек отделяющий бабушкину вотчину от селения Зыково. Спуститься в овражек и подняться наверх, можно по ступеням когда-то давно сооруженным нашим дедом. Сколько сладкой, душистой луговой земляники, собрано по склонам овражка и съедено! А малины спелой, с произрастающих на дне овражка кустарников?
На душе, так пронзительно тепло стало, как будто и впрямь заглянула в беззаботное детство.
— Давай-ка Геннадий, на волю тебя выпущу, — расстегиваю сумку — переноску.
— Давно пора, измучился в тесноте, Геныч. — комментирует с водительского сиденья сестрица.
Важный кот выбирается из переноски, удостаивает меня чести, трется башкой о мое плечо….
