Автор
Тревожно и напряженно дышу, направляясь к Нику в своем офисе. Еле сдерживаю гнев, когда он снова тянет меня в сторону. Со смешком перехожу из фильмовых ситуациях на собственные жизненные проблемы, словно пытаясь найти общий язык. В воздухе дрожит напряженная тишина, подчеркивая важность каждого слова....
На твоей банковской карте я установил строгий лимит. Постарайся на то, что у тебя будет, обеспечить этому долбо@бу достойное существование.
Увидев меня, родители замолкают. Я киваю и молча иду в сторону кабинета отца. Юлить нет смысла. Все рассказываю как на духу про Олю, о моем к ней отношении, о разработке Ольгой проекта нашего общего с Ником бизнеса, о вложении практически всех денег в него, о её похищении и сумме выкупа. С некоторым зависом все же обозначаю цель рассказа.
- Отец, понимаю, что сумма запредельная.
Как и предполагаю, отец ответ мне не дает, но обещает все обдумать. Следующая наша встреча происходит в понедельник утром в офисе Ника.
Отец заходит в кабинет, когда мы открываем файл, переданный нам похитителями.
Совершенно голую Ольгу, привязанную висельной петлей и верёвкой за шею, руки и ноги к столбу, здоровенный ублюдок плетью со всей дури хлещет по спине. От каждого удара на теле девушки остаются кровавые рубцы. Съёмку экзекуции выполняет другой недоносок, обходя жертву и её палача по кругу. Лицо оператор-садист снимает на зуме, демонстрируя страдания девушки крупным планом.
Лицо Ольги передергивает от судорог боли. Губ нет, она их просто закусывает. Глаза периодически распахиваются и тут же от удара сжимаются. По щекам сплошным потоком текут слезы. При этом Оля не издает ни единого звука - ни стона, ни крика.
Садист металлическим компьютерным голосом комментирует видео."
"- Что, сука, терпишь?! А может тебе и не больно совсем? Ты скажи уж или кивни. Может любишь пожестче. Стоит мне только произнести слово и бить тебя будут еще сильнее.
После завершения пламенной речи оператор резко меняет план.
