В дали стучало оружье, а воздух наполнялся тревожным шепотом. Стоявшие рядом казаки смотрели на БТР с неумолимой решимостью в глазах — Ограбление века начинается, и приходит Лесник! Весь лес вокруг дрожал от внезапной тишины, словно предчувствуя страшную мистическую силу....
Но мне нравится больше вдвоём с тобой. Как она умерла?
— Тяжело и ужасно. Её ранил заражённый и она начала превращаться в кваза. Мы перенесли её на корабль, я тебе рассказывал, где командиром была Астра, — уточнил я между делом.
— От которой у тебя случайно появился ребёнок, как же прекрасно помню, — холодно ответила Лиана.
— Ты будешь слушать? — и ведь не забывает же, зараза…
— Продолжай, — прищурилась, высверливая меня взглядом, сказала Лиана.
— Мы положили Наташу в капсулу, потому как Кац уже всё перепробовал.
— Удушили газом?
— Зачем, аннигиляция. Очень действенная вещь, буквально одна минута и её не стало. Поплакали, конечно, а что делать. Что-то у неё совсем всё расклеилось после ранения.
— Как погибла Кобра?
— Тоже весёлого мало.
"— Почему? Неужели её нельзя было забрать с собой?
— Она умирала, всё-таки для неё это был предел. Кобра сама так решила и дала нам с великим учёным улететь на планету.
— Ужас, а ты хоть плакал по мне, когда я «сгорела»? — она погладила меня по руке.
— Я руку твою носил с собой, пока она вонять не начала, дорогая. Плакать, слишком мягко сказано, я тебя уже похоронил, понимаешь? Мне до сих пор кажется, что я брежу.
— И я. Представляешь, меня выбросило в тот стаб без руки и без вас. Мне почему-то показалось, что это вы сгорели в ядерном огне, а не я. Я вообще, как во сне жила полтора года, мне стало казаться, что все мои воспоминания ложные, и возникли они в результате катастрофы. Представь только полное раздвоение личности, дар тоже каким-то образом упал ниже плинтуса. Он оказывается может не только расти, но и деградировать.
— Ты у меня крутая, — похлопал я рыжую по круглой попке.
— А ты гондон и кобель, — она оттолкнула мою руку.
— Ну ты же того… — язык не поворачивался сказать.
— Всё равно надо было держать мою руку под подушкой, чтобы отпугивать ей других баб, — засмеялась рыжая.
— Фу, мерзость какая, — скривил я физиономию представив эту картину. — А ты мне изменяла?
— Да. Два раза всего.
