Автор
Надвигается ночь, а я уже чувствую запах гнили. Каждый шорох под ногами становится знакомым зовом — предвестник нового приключений в мире, где границы между реальностью и сном размыты. Внутри купе тихо дышит проводница, а я — зараженная её меланхолией, но готова на всё ради неизведанных откровений....
Но как я могу поступить иначе, когда ничего другого за жизнь моей дочери ему не нужно…
— Хочу. — внезапно останавливается Македов и возвращается обратно, вновь плотоядно пожирая меня глазами. — Но… я не Полянский. Я не беру силой то, что могу взять лаской! И не надо думать, что если ты прикинешься жертвой, раздвинешь ножки и постонешь для меня, то я верну тебе дочь или оставлю в покое Полянского.
— Чего же ты хочешь…?
— Я хочу, чтобы он ответил за все. И не условным наказанием, как он рассчитывает, а чтобы сел по-настоящему и надолго!
— Он не сделал ничего плохого, за что можно сесть!
— Да? Он изнасиловал тебя и вытолкал из поезда.
— Но это не правда, он не толкал. Произошел несчастный случай!
— Ты можешь думать, как хочешь, но на суде, расскажешь и об изнасиловании и о покушении на убийство. Если хочешь, конечно, увидеть свою дочь.
Нет… На что он толкает меня?! Хочет, чтобы я своими руками засадила отца своего ребенка?! А Полянский, разве он простит меня? Ведь мы с ним все для себя выяснили, я простила ему проступок.
— Зачем тебе это надо?
— Такие мрази как Полянский должны сидеть. ОН умудрился запудрить тебе мозги, умудрился выпросить у тебя прощения. Но я не позволю избежать ему наказания.
— Да кто ты вообще такой?! Тебе-то какое дело до наших с ним отношений? Или неужели думаешь, что после всего что ты заставишь меня сделать я буду с тобой?! Ты ошибаешься! Я возненавижу тебя!
Я хочу сказать еще много чего, но Македов обрывает меня на полуслове.
— Я выдвинул свое условие. Решать тебе.
Глава 19
* * *Лиана
— Всем встать, суд идет.
Не знаю, как я дожила до этого времени. Только надежда увидеть вновь Веронику воочию, прижать ее к себе и больше не отпускать придает мне сил. Македов показывает мне дочь по видеосвязи. Он держит ее Викторию в каком-то особняке, но для меня туда доступ закрыт. Виктория утверждает, что с девочкой все хорошо, их кормят, за ними хорошо ухаживают и она делает все возможное, чтобы ребенок не чувствовал страха и тревоги.
Полянский… я смотрю на него сквозь решетку этой клетки. А он на меня. По выражению его взгляда непонятно, знает ли он о том, что произошло с Вероникой и на что меня вынудил пойти Македов?
По логике должен знать, ведь Александр лично возил меня к следователю давать письменные показания, и не выпускал никуда из своего дома.
