Автор
Надвигается ночь, а я уже чувствую запах гнили. Каждый шорох под ногами становится знакомым зовом — предвестник нового приключений в мире, где границы между реальностью и сном размыты. Внутри купе тихо дышит проводница, а я — зараженная её меланхолией, но готова на всё ради неизведанных откровений....
Мои ладони еще помнили, как сжимали ее мелкие острие плечи, а губы хранили жар прикосновения к ее пухлым податливым губам, когда делился с ней живительным воздухом.
В общем, не разговор у нас с ней вышел, а черте что. Мы оба к нему не были готовы. Она боится меня как огромную ядовитую змею, ужалившую ее однажды, я же хочу ее до одури даже прямо сейчас! Как я могу с ней конструктивно беседовать, когда вся кровь отливает от головы, чтобы налить, наполнить до краев сосуды паха, болезненно упереться в одежду и остается лишь сжимать кулаки в бессилии хоть как-то повлиять на реакцию своего организма!
Надо собраться.
* * *Лиана
— Сынок, ты чего это так набрался? — слышу голос Анжелики Ивановны из прихожей, и тираду отборной ругани Андрея. — Лян, помоги скорей!
Я только уложила Веронику спать, и теперь ужасно боюсь, что крики свекрови и мужа разбудят, испугают ребенка.
— Иди сюда, тварь! — хрипло рычит муж.
Это он мне? Сердце моментально начинает стучать быстрее. Что произошло? Я вылетаю в прихожую, прикрыв дверь за спящей дочерью.
Андрей пьян. Кроме того, он зол как тысяча чертей. Глаза красные, «бычьи», в белках проступают разводы от лопнувших сосудов.
— Ты врала мне! — ревет муж.
Несмотря на то, что он набрался по самое «не хочу», речь его связана, так же как и ярость в глазах, неприкрытая мужская обида… но на что? Что могло произойти за то время, пока он был на дежурстве?!
— Что случилось?
— Я знаю все! — он кричит так, что наверняка слышно на лестничной клетке. Я слышу эхо, разносящегося голоса.
— Сука, врала мне! Ребенка натраханного на меня повесила!
— Андрей! — возмущается Анжелика Ивановна, — Ты не в себе. Напился и чушь несешь!
— Это она несет! — зло сверкает на меня глазами муж, потрясая указательным пальцем у моего лица.
Наша прихожая ничтожно мала и втроем мы еле помещаемся в крохотном пространстве между туалетом и входной дверью.
— Андрей, тише! Малышка спит, — шиплю на него.
