Автор
Надвигается ночь, а я уже чувствую запах гнили. Каждый шорох под ногами становится знакомым зовом — предвестник нового приключений в мире, где границы между реальностью и сном размыты. Внутри купе тихо дышит проводница, а я — зараженная её меланхолией, но готова на всё ради неизведанных откровений....
Сейчас уроду мало не покажется! Никто не имеет права причинять Лиане боль. Она и так достаточно натерпелась, что на две жизни хватит.
Лиана не в себе, а у меня все внутри переворачивается от щемящего чувства. Бл*ть, она не заслужила такого! Слишком много для ее хрупких плечей. Усаживаю ее в машину. Беру бутылку дорогого коньяка, что презентовали мне на днях, оборачиваю в полотенце. Холод поможет унять боль, снимет отек.
Но Лиане вообще не до отека. Она переживает за дочь. И я переживаю. Если этот урод посмеет хоть пальцем тронуть моего ребенка, пожалеет, что родился на свет.
Дверь не заперта. Толкаю ее и попадаю в тесную убогость «хрущевки». Иду в первую дверь: пожилая женщина, видимо свекровь Лианы пытается уложить набуханного в кашу сынка на диван. Тот, в семейных трусах, жалкий и убогий как сама эта квартира пытается перечить матери. Без сожаления хватаю его за шею. Разворачиваю на себя. Бью не сильно, но это для меня не сильно, ему же теперь придется ехать в свою больницу на консультацию к лору.
Отбрасываю урода как кусок дерьма на пол. Поворачиваюсь к женщине:
— Я отец Вероники! Мы с Лианой забираем ребенка.
— Но… как же? — лепечет женщина, и я понимаю, что она ни в чем не виновата. Просто ее сын законченная мразь. — Когда говнюк проспится, поинтересуйтесь у него. Он расскажет.
Сам внимательно смотрю по сторонам. В этой комнате дочери точно нет. Иду в следующую. Замечаю ее сразу. Мое сокровище сопит на разложенном продавленном диване.
На мгновение умиляюсь тому, какая она крошечная и беззащитная. И так сладко спит, слегка приоткрыв ротик с по-детски пухлыми губами.
Вероника ворочается у меня на руках и причмокивает во сне.
