Автор
Надвигается ночь, а я уже чувствую запах гнили. Каждый шорох под ногами становится знакомым зовом — предвестник нового приключений в мире, где границы между реальностью и сном размыты. Внутри купе тихо дышит проводница, а я — зараженная её меланхолией, но готова на всё ради неизведанных откровений....
Конечно, ему надо и душ принять и в кровать лечь… но то, что он будет встречать меня прямо так, в чем мать родила, да еще и в возбужденном состоянии я была не готова. И тем не менее Веронике требуется помощь.
- Что случилось, Лиан? — Зверь поспешно оборачивает бронзовую блестящую от капель кожу полотенцем, скрывая чудовищных размеров орудие, что приводит меня в содрогание.
— Оденься! — отчаянно прошу я, пытаясь отвести взгляд.
— Хорошо. Я оденусь. Что-то с Вероникой?
— Да, — стараюсь не смотреть на его массивную раскаченную грудь, поросшую темными волосками, — она беспокойно спит.
— Беги к ней, я сейчас приду!
Я спешно возвращаюсь к себе. Через мгновение в дверях появляется мощная фигура Полянского. Он на ходу застегивает пуговицу на джинсах, футболку так и не надел.
В нашей комнате Полянский переводит дыхание. Но рано, как оказалось. Вероника всхлипывает, дергает ручкой и молниеносно переворачивается на тот самый край, зависнув на волоске от падения. Реакция Артема поражает.
— Секунда в секунду успел. Может мне с вами лечь, с этого края, чтобы она точно не упала?
Меня аж мутит от его слов, едва представлю себе подобную сцену.
— Ни за что! — выпаливаю я. — Зря я тебя позвала. Уходи, я буду держать Веронику сама.
— Лиан, — поправляет он пояс джинсов на своем прессе, пытаясь натянуть ткань на узкую дорожку начинающуюся прямо за пупком.
А затем он обходит кровать стороной, упирается руками в край и легко сдвигает тяжелую мебель к стене.
— Тумбочка, — сглатываю я.
Зверь оборачивается на меня со спины, мощный, массивный, словно киборг-машина, а не реальный человек. Интересно, чтобы так раскачаться нужно быть упоротым спортсменом, а не бизнесменом и большим боссом.
— Присмотри за ребенком, — бросает мне Полянский, выходя из комнаты.
Я в смятении сажусь к Веронике.
"Почти тут же возвращается в футболке, прикрыл все же свой рельеф. Когда он в одежде, я почти могу дышать. Когда без, прикрывшись только джинсами — я вздохнуть боюсь, потому что воздух вокруг буквально отравлен его брутальностью.
Поднимает тумбочку, словно она игрушечная, из кукольного домика моей дочери. Переставляет ее.
