Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
Парни иногда сглаживали острые углы шутками и переключались с темы на тему.
Ко второй кружке пива я не чувствовал себя лишним. Каменная стена, которой я огораживался всё это время, постепенно рушилась, делая меня ближе к парням и более открытыми с ними. Да и сами они уже не испытывали столько неловкости в компании со мной. Их шутки вернулись в старое доброе русло, словно и не было перерыва в общении между нами, длительностью больше года."
"Когда с пивом было покончено и оно уже попросту не лезло в нас, единогласно пришли к решению вызвать такси и разъехаться по домам.
Мне никто не звонил и не позвонит, но домой тоже хотелось вернуться. Хотя бы ради того, чтобы упасть в постель и в этот раз уж точно поспать.
– Мужики, – обнял нас за шеи Генка, который был самым пьяным. – Спасибо, что не отказали. Вы пиздатые друзья.
– Задушишь, пиздатый друг, – смеялся Андрюха, пытаясь ослабить захват на своей шее.
– Классно посидели.
– Тебе спасибо, – отозвался я, приобняв друга в ответ. – Спасибо, что вытащил.
– Пашка-а! – протянул Генка и теперь полностью повис на мне, неуклюже обнимая. – Ты у меня самый лучший друг. Прости меня за всё. Может, я сам как друг – говно. Но ты – точно хороший друг.
– Перестань, – похлопал его по спине. – Я всё понимаю.
– Спасибо, Паш. Спасибо.
Еще немного и начались бы мужские слёзы. К счастью, подъехавшие три машины такси, лишили меня этой сцены.
– Мужики! – крикнул Генка, высунув голову из окна машины, в которую мы с трудом его усадили. – Спасибо! Спасибо!
– Тебе спасибо! – отозвались мы с Андреем почти синхронно. Обменялись рукопожатиями, объятиями и расселись каждый в своё такси, заставив наших водителей побибикать друг другу.
Моё такси доставило меня прямо до подъезда дома, что минимизировало риск падения на сколькой обуви, да еще под алкоголем.
Поднялся в квартиру, открыл дверь и ввалился внутрь.
– Это я, Мульт, – сказал я тихо, лающему псу и тот сразу затих.
Присел на полу в прихожей, стянул туфли и взял себе на руки ластящегося пса.
– Мульт, кажется, я нажрался, – поставил в известность пса. – До утра срать и жрать не проси. Будь человеком – дай проспаться.
Еще раз прижав к себе пса и, даже поцеловав его куда-то между ушей, поставил его рядом, а сам по стеночке поднялся с пола. Снял пальто, оставил его на вешалке.
