Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
В каждом доводе и выводе."
"– Тогда какого хрена тебе надо? – спросил я устало.
– Я скоро уезжаю.
– Все уезжают. Пары закончились.
– Как можно быть таким умным и таким тупым одновременно?
– Отвали, – откинулся на спинку стула. – Не видишь, у меня похмелье.
– Я скоро уезжаю. Насовсем, – уточнила Жильцова.
Поднял взгляд на ее лицо, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.
Её лицо почти всегда выражает крайнюю степень равнодушия и скуки. Сложно понять, где она несет полную чужь, а где говорит адекватные вещи.
– Кажется, мой день только что стал чуточку лучше, – произнес я саркастично.
– Ха-ха, – выронила она безэмоционально. Скинула с плеча рюкзак, расстегнула его молнию и, покопавшись в его глубинах, вытащила небольшую коробочку из темного дерева. – Вот, – поставила ее передо мной на стол.
– Что это? – нахмурился.
На коробочке было выгравировано золотыми буквами: «Забыть = предать».
– А на всё остальное, Паша, ты имеешь полное право, – сказала Жильцова спокойно.
– И что мне с этим делать?
– Я уверена, ты найдешь этой коробочке достойное применение, – придвинула она ее ко мне ближе.
Опустил взгляд. Золотые буквы привлекали к себе внимание. Снова и снова перечитывал слова, смысл которых доходил до дремавшего сознания по одной букве.
«Забыть = предать», «а на всё остальное, Паша, ты имеешь право».
– Спасибо, – сказал я сдержано, но коробочки так и не коснулся. Пока что. Поднял взгляд на девчонку, улыбающуюся мне уголками губ. – И куда ты собралась?
– Мужу предложили отличную работу.
– Сюда больше не вернешься?
– Не надо так сильно радоваться, – хохотнула девушка.
– Это сложно, – вздохнул я, неожиданно для самого себя, с некоторой горечью.
Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг другу в глаза. Молча. Улыбки постепенно меркли.
– Ну, пока, – выпрямилась Жильцова, решительно оттолкнувшись от стола. – Обниматься не будем. Не хочу, чтобы от меня пахло чужим мужиком и его перегаром.
– Ну, пока, – отозвался эхом.
Девушка направилась к двери. Обернулась, словно что-то еще хотела сказать, но лишь улыбнулась уголками губ. Коснулась ручки двери и…
– Подожди, – остановил я ее внезапно.
Встал со стула, вышел из-за стола и, не зная точно, нужно ли мне это или нет, подошёл к ней.
– Медленно ухожу? Хочешь придать мне ускорения? – иронизировала язва.
– Спасибо, – произнес я, наверное, наивно и по-простецки.
– Я ничего не сделала.
