Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
Поднял на дочь взгляд и проследил за тем, куда она смотрела – в мою тарелку. Понял, что не съел даже треть из того, что было мне предложено.
– Я… в университетской столовой перекусил, – соврал.
– Давай, тогда Мульту отдадим? Он любит котлеты. Да, шерстяной? – обратилась она уже к нему и пропала под столом, чтобы, вероятно, погладить пса, который радостно заговорил на своём, на собачьем.
Пока дочь не видит, отодвинул от себя тарелку, поставил локти на стол и с силой растер лицо ладонями. Нужно собраться. Это просто тряпки, которые кому-то могут быть полезными.
– Идём, Катюш, – сказал я и резко вышел из-за стола, словно боясь передумать.
– Держи, Мульт, – послышалось за спиной, когда дочка отдала псу мою пайку. Сзади послышались шаги. – Сейчас я сумки из своей комнаты принесу, – бросила Катя и свернула в противоположную от моей комнаты сторону.
Открыв дверь, сразу включил в комнате свет и увидел шкаф, который отражал абсолютно потерянного меня в высоком зеркале.
– Вот, – вошла следом Катя и сложила рядом со шкафом четыре темно-синие сумки.
Молча кивнул. В горле пересохло.
Двинулся к шкафу и, неосознанно задержав дыхание, распахнул зеркальные дверцы. В нос сразу ударил сладкий запах смородины. Голова закружилась, веки неконтролируемо опустились.
– Мм, – протянула дочка почти мечтательно, и только звук ее голоса помог мне прийти в себя. – Мамой пахнет.
– Да, доча. Мамой.
Разглядывая вешалки, прочистил горло. Катя тем временем пробежалась пальчиками по тканям.
– С чего начнём? – спросила она, глянув на меня снизу вверх.
«Со стакана водки» – мелькнула в голове мысль и сразу погасла, когда Катя бережно взяла вешалку с голубым платьем.
– Помнишь, как мама съехала в этом платье с новой горки в соседнем дворе, когда мы шли от дяди Гены?
– Помню.
– Она еще не заметила, что там внизу лужа и прямо в нее съехала, – улыбалась дочка воспоминаниям.
Кажется, даже я нашёл в себе силы, чтобы улыбнуться, вспомнив, как Маша потом стянула с меня кофту и повязала ее рукавами на пояс так, чтобы прикрыть грязное пятно на платье.
– Помню, – кивнул дочери.
– Кладём в сумку? – посмотрела она на меня и этим огорошила.
Почему бы просто не остановиться на воспоминаниях?
– Да.
Короткое слово на выдохе – всё, на что меня хватило.
– Ой! – спохватилась Катя и потянулась за бледно-сиреневым брючным костюмом.
