— Господи, спаси и сохрани, только не вы! — простонала она, еще больше бледнея. — О! Я имею в виду… прошу вас, милорд! Госпожа была так добра ко мне. Она так редко бранится, она приносит мне различные целебные… Она…
— Почему ты говоришь о ней?
— Она… она возненавидит меня, если узнает, что вы приходили ко мне!
— Почему?
Встретившись с ее очумелым взглядом, Ранульф пробурчал:
— Нет, я не для того пришел, и у нее не появится ни малейшего повода так полагать.
Его замечание еще больше испугало бедную женщину. Она споткнулась о ножку стола и в бессилии рухнула на скамью. Она так сильно сжала край стола, что косточки рук ее побелели.
— Вы хотите сказать, что пришли для того, чтобы выгнать меня?
— Что?! — нахмурившись, гаркнул Ранульф. — Не будь дурой, женщина! Твои услуги необходимы не меньше, чем любого другого жителя деревни. Мне же от тебя нужен только совет.
— Совет? — тупо пробормотала она.
— Да.
Ранульф задумчиво сделал несколько шагов, снимая перчатки и засовывая их за пояс. Когда он подошел к столу, то Леди Элла по-хозяйски прыгнула на него, покинув своего господина.
— А именно — твои знания женской природы. Медленно на лице ее появилась неуверенная улыбка, превратившаяся в конце концов в обольстительное сияние.
— Ну конечно, милорд! Все что угодно, милорд. Я отвечу на любой ваш вопрос. Спрашивайте же!
— Как я могу доставить удовольствие своей жене, не причинив ей боли?
Он сел на скамью рядом с ней, и тут же Леди Элла поспешила вернуться к нему, чтобы он нежно ее приласкал.
Ранульф не заметил, как в изумлении глаза Альмы округлились, когда она воскликнула:
— Неужели вы сделали ей больно?
— Еще нет. По крайней мере я так не думаю. Но если я дотронусь до нее так, как мне того действительно хочется, я боюсь, что причиню ей боль. Мне кажется, что с тех пор, как я впервые увидел ее, я больше не контролирую свое желание.
— А почему вы думаете, что причините ей боль?
Ранульф вытянул вперед руки и сердито посмотрел на женщину.
— А как же мне думать иначе, когда у меня есть они? Которые привыкли ласкать крупных, здоровых девок, не вздрагивающих от моих, возможно, слишком грубых ласк! Как могут они не причинить боль женщине, такой хрупкой и маленькой, как моя жена?
Произнося столь страстную речь, Ранульф нервно стучал своими ручищами по столу, отчего испуганная кошка снова забралась к нему на плечо. Ранульф взял ее в руки и пригрел на груди, стараясь успокоить. А Альма не отрываясь смотрела на эти его руки, нежно поглаживающие кошку.
— Эта кошка принадлежит вам, милорд? — задумчиво спросила она.
— Да.
— Вижу, что вы любите ее. Когда у меня была кошка, я тоже была сильно к ней привязана. Я так обожала свою кошечку, что иногда мне хотелось сильно-сильно сжать ее, чтобы показать, как я люблю ее.