Автор
В 1192 году Англия в плену тьмы и страха. В Клайдонском замке грохот стенобитного орудия рушит стены. Здесь зловещие удары докатывают до самых дальних углов, затмевая все остальные звуки — неразбериху на внутренних укреплениях и мольбы в страхе за жизни из-за стен.
Несмотря на то что ему едва исполнилось восемнадцать, этот упрямец настоял на том, чтобы сражаться на укреплениях вместе со своей госпожой. И хотя она не раз пыталась отослать его вниз после того, как он помог ей облачиться в специально изготовленные доспехи, все было напрасно.
— Идиот! — в негодовании крикнула Рейна. — Ты должен был разбить орудие, а не поднять вокруг него пыль!
— Но эти глыбы так тяжелы! — раздраженно сверкнул глазами Теодорик, как будто хотел оправдать свое неумелое использование и так небогатого арсенала сражавшихся.
— Послушай-ка, Тео. Если ты недостаточно силен, чтобы справиться с ними, лучше убирайся отсюда и займись тем, что тебе под силу… Торопитесь! Кипятка еще! И добавьте огня, у нас остается совсем мало времени!
Рейна отвернулась от Тео, обиженного ее грубостью, и чуть было не сбила с ног маленького Оулмера, также спешившего на помощь своей госпоже. Семилетний ребенок обхватил ноги Рейны своими худенькими ручонками. Сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди, когда она осознала, что из-за своей хромоты мальчик, не умея держать равновесие и не обладая достаточной ловкостью, мог запросто вывалиться из укреплений.
— Что ты болтаешься под ногами? — хрипло проговорила Рейна, скорее со страхом за жизнь мальчика, нежели с раздражением из-за его появления.
Мгновенно карие глаза Оулмера наполнились слезами, и сама Рейна почувствовала, как предательская влага щекочет ей ноздри. Прежде она никогда не кричала на мальчика, а, наоборот, утешала его добрым словом, переживала вместе с ним его детские невзгоды.
— Я хочу помочь вам, миледи! — пробормотал Оулмер. Рейна опустилась перед ним на колени, чтобы отереть слезы с его вымазанного сажей личика, надеясь, что, подарив мальчику полную нежности улыбку, она сможет помочь ему забыть проявленную ею недавно грубость.
— Конечно же, Оулмер! Я очень рада, что ты пришел, — солгала она, стараясь защитить его от града стрел, сыпавшихся на них со всех сторон, своим закованным в броню телом."
"— Видишь ли, я так торопилась на укрепления, что не успела отдать служанкам все необходимые приказания.
