Автор
В 1192 году Англия в плену тьмы и страха. В Клайдонском замке грохот стенобитного орудия рушит стены. Здесь зловещие удары докатывают до самых дальних углов, затмевая все остальные звуки — неразбериху на внутренних укреплениях и мольбы в страхе за жизни из-за стен.
— Если сейчас не совсем подходящее время…
— А подходящего времени для того, чтобы растревожить старые раны, вообще не может быть, — перебил его Ранульф, — Однако вам не терпится увидеть, как я истекаю кровью, что ж, говорите, и давайте побыстрее с этим закончим.
— Думаешь, что мне сейчас легче, чем тебе, когда после стольких лет я узнал, что мой отец лгал мне? Только теперь я понимаю, как отчаянно пытался он разлучить нас. Когда тебя отправили в Монтфорд, он был все еще по-прежнему деятелен и бодр, хотя и передал мне управление всеми своими землями и владениями, о которых я и понятия не имел.
Ранульф молча слушал отца, а взгляд его был настолько равнодушен, что казалось, ему и дела не было до того, что чувствует этот человек. А Рейне хотелось ударить его, чтобы он только не молчал. И если у Ранульфа не возникало вопросов, то у нее их было превеликое множество.
— Ас чего бы это вашему отцу понадобилось поступать таким образом?
— Не могу сказать вам этого, леди, то, что заставляло его поступать именно так, умерло вместе с ним несколько лет назад. Возможно, он долго не подозревал о рождении Ранульфа, а потом…
— Он все прекрасно знал! — перебил его снова Ранульф. — Моя мать все рассказала ему, и именно поэтому он выдал ее замуж за деревенского кузнеца.
— Около половины деревенских детей умирают на первом или втором году жизни, — задумчиво проговорила Рейна.
— Леди! Если бы я знал о Ранульфе с первого дня его рождения, я принес бы его в замок, где он воспитывался бы рядом со мной, где бы я мог заботиться о нем. Просто не могу вообразить, почему мой отец предоставил заботу о нем вилланам.
— Господи! — прошептала Рейна, вспомнив о другом человеке, также отдавшем своего ребенка на воспитание крестьянам в надежде на то, что он в скором времени умрет от голода или болезней.
Она взглянула на Ранульфа, стараясь понять, вспоминает ли он коварство женщины, которую любил и по вине которой потерял своего ребенка, или думает о том, что именно его отец желал тогда смерти сына. Хью не стоило бы затрагивать этот вопрос, однако он был настроен продолжать."
"— И все же только одна причина его лжи приходит мне на ум.
