Автор
В 1192 году Англия в плену тьмы и страха. В Клайдонском замке грохот стенобитного орудия рушит стены. Здесь зловещие удары докатывают до самых дальних углов, затмевая все остальные звуки — неразбериху на внутренних укреплениях и мольбы в страхе за жизни из-за стен.
Да он засверкает пятками, едва увидит, что прибыли свежие силы на помощь обороняющимся.
— А если нет? — все еще бушевала она. — Я же люблю тебя, безмозглый ты болван! Неужели ты думаешь, что я хочу увидеть тебя истекающим кровью из-за какого-то глупого сражения?
— Я тоже люблю вас, леди, но я не собираюсь отказываться от удовольствия помахать мечом лишь для того, чтобы удовлетворить ваше желание!
— Тогда иди! И посмотришь, будет ли мне до этого дело! Она вскочила, однако не успела сделать и нескольких шагов, как он развернул ее к себе.
— Ты любишь меня?
— Да.
— На самом деле?
— Да. — Ранульф улыбнулся, — Я тоже люблю тебя.
— Я знаю.
Она вырвалась из его объятий и стукнула его по плечу.
— Я не знала, что ты знаешь! Мог бы хоть сказать мне об этом!
— Ну а теперь-то кто из нас двоих безмозглый болван? Я говорю тебе это каждую ночь, когда сжимаю тебя в своих объятиях. Говорю так, как умею.
— Нет, милорд, скажите проще, — попросила она со слезами счастья на глазах. — Даже если бы вы кричали мне об этом, я бы все равно страстно желала услышать те простые слова!
— Те слова?
— Да.
— Но они же так мало значат, — упрямился Ранульф.
— Милорд, если бы я хотела услышать то, что обычно говорят трубадуры, я бы просто наняла одного из них. А от вас мне нужно, чтобы вы просто почаще говорили мне: “Я тебя люблю!”
Ранульф усмехнулся:
— Как прикажете, мой маленький генерал.
Она подняла голову для длительного и страстного поцелуя. Он перестал поднимать ее после того, как в начале этого месяца едва не уронил, удивившись одному из бодреньких ударов своего сына.
— А теперь, — сказала она, сияя от удовольствия, — забудешь ли ты про эту дурацкую войну?
— Нет.
— Ранульф!!!
— Но я все еще люблю тебя! — прокричал он.
Она рассерженно посмотрела на него и выскочила из комнаты, на этот раз не останавливаясь.
— Она недолго будет злиться, — сказал Уолтер, не в состоянии скрыть веселье. — Она никогда долго не злится.
— Однако я уеду, прежде чем она решит успокоиться.
— Я ненавижу ждать это. Она всегда так… так страстна, когда прощает.
Уолтер крякнул:
— Кто-то должен сказать ей, что ты это сказал!
— Прикуси-ка язык! Если ты скажешь или намекнешь ей, почему я так часто подшучиваю над ней и поддразниваю ее, за свой проигрыш я отыграюсь на тебе.
Глава 47
Зима покрыла окрестности Клайдона белым снежным покрывалом, которое вряд ли растает полностью до прихода новой весны.
