Ночная уютная лавка подсвечена мягкой цветной светодиодной сетью, где Тата раскрывает свои истории, словно гладит страницы будущего, скрывая ключ к смертельной магии в мире чужих отражениях. Чашки с кофе утоптаны под нежные ладони, создавая атмосферу волнующей приключенческой романтики....
Похоже, «И весь мир в придачу» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Молодежь смотрела на него, ожидая продолжения, но его не последовало.
– А вы не верите, что чудеса… бывают? – решившись, тихонько спросила Маруся. – Их что, совсем не может быть?.. Никаких-никаких?..
Гриша полыхнул на нее взором, но старик – странное дело! – не рассердился.
– Чудеса, – повторил он задумчиво. – Куда же без чудес… Я, милая девочка, лешего своими глазами видел! Что вы улыбаетесь! В Тверской губернии, в самых лосиных да кабаньих местах. Пошаливает он там, леший-то. Я верю в веру. Вера горы двигает и города берет.
Ни при чем, подумала Маруся, а убили Юрия Федоровича!.. И еще какая-то история темная с Маргаритой, на которой покойный был женат, и академик Воскресенский тоже на нее претендовал! Кажется, Агриппина сказала, что Юрий Федорович пытался «все у нее отнять», или она не так сказала?.. И что именно уфолог Басалаев у нее отнимал?.
В вечерней полупустой электричке – они очень долго пили чай, потом вместе с хозяевами и собакой Грольшем сходили прогуляться на озеро, старик сказал, что «за ради моциона», а потом еще ели холодную простоквашу с печеньем «Юбилейным» – Марусю моментально потянуло в сон."
"…День какой чудесный!.. Столько в нем было воздуха, запахов, звуков, такие хорошие, особенные в нем были люди. Маруся думала с блаженством: чудесно, что Гриша весь день был рядом, и с ним теперь можно сколько угодно вспоминать, уточнять всякие мелочи, снова и снова возвращаться мысленно на участок на улице Большая Коммунистическая, где она провела самый лучший день в жизни!.
…Что-то такое было в этом летнем душе, какая-то неловкость, но как раз об этом Марусе не хотелось ни вспоминать, ни думать.
– Гри-иш, – протянула она, сладко зевая и думая о том, как прекрасно жить на даче, – что, академик Воскресенский на самом деле убил Басалаева из ревности?
– Нам нужно в планетарий, – сухо сказал Гриша.
Он вообще был странный, угловатый и холодный, как сухой лед, но об этом Марусе тоже не хотелось думать. Как-нибудь потом.
– Зачем?
– Нужно, – повторил Гриша и слегка подвинулся, чтобы даже локтем не касаться Марусиного бока. – Я завтра схожу.
– Я с тобой, – моментально вызвалась она.
Гриша взглянул на нее как будто с усилием, хотел что-то сказать и не сказал. Что с ним такое?..
