– Ну, инспектор, – произнес он начальственным тоном, словно вызывал Литтлджона на беседу о приеме на работу, – я могу уделить вам всего несколько минут, а мне многое нужно сказать.
Откровенное бесстыдство Райдера так изумило Гиллибранда, что брови его взлетели вверх, но Литтлджон остался равнодушен и молча занял свое место."
"– Ваша история о расследовании, подкрепленная одними лишь домыслами и догадками, выглядит жалко, – продолжил Райдер. – Будь она опубликована как детективная повесть, ее ожидала бы незавидная участь. Например, Бейтс, по-вашему, вынуждает Уолла изменить его внешность и вылечить ему поврежденную руку. Угрожает предать огласке какую-то глупую небылицу о подпольной операции, проведенной племянником Уолла. Полно, инспектор! Вы меня удивляете. Такой умный, проницательный человек, как старый Уолл, не поддался бы на столь грубый шантаж. Бейтс прослышал о мастерстве Уолла от своего тюремного приятеля, убийцы, и задумал после освобождения обратиться в клинику костоправа. Но ему хватило бы ума не прибегать к шантажу, даже будь у него веский повод. Правда в том, что, по словам Бейтса, Уолл не знал, кто его пациент. Вот и все. Костоправ не имел обыкновения читать криминальную хронику в газетах. Он был слишком занят, полностью поглощен работой. Уолл увидел в Бейтсе интересного пациента, а тот, доведенный до отчаяния, решился на болезненное лечение. Согласился стать подопытным кроликом в рискованном эксперименте. Однако позднее Уолл узнал, кто такой Бейтс. Кто-то заметил, как Бейтс покидает клинику, и передал костоправу старые вырезки из газет. Старик очень огорчился и показал вырезки мисс Кокейн, но к тому времени Бейтс уже уехал, а неизвестный, что передал Уоллу вырезки, похоже, больше не возвращался к этой теме. Наверное, не хотел, чтобы у старика возникли осложнения с полицией. Вы были правы: о Столдене мне рассказал Бейтс. И посоветовал укрыться в этом тихом местечке. Хорошая догадка, ведь вы никак не могли выяснить это в ходе расследования.
Внезапно Райдер замолчал и поморщился, словно от боли. Он судорожно сжал подлокотники кресла, на лбу выступили капли пота. Гиллибранд встревожился и хотел встать, но Литтлджон удержал его за локоть и покачал головой в ответ на недоуменный вопросительный взгляд. Райдер как будто преодолел спазм и устало продолжил свой рассказ:
– Полагаю, вы удивлены, отчего это я вдруг сделался чертовски разговорчивым. Прежде я учился на юриста, до того как обнаружил, что мои истинные таланты лежат в области химии, а также гравирования. Тогда я обратил их себе на пользу, вместо того чтобы жить на доходы от адвокатских услуг и перебиваться редкими гонорарами.