Уикс носил очки, купленные в дешевом магазине, а так как стекла ему не подходили, приходилось напрягаться, чтобы что-то прочитать. Почувствовав внимание жены, он посмотрел поверх очков и тотчас опустил голову. Уикс не осмеливался встречаться с женой взглядом. Он считал минуты. Половина восьмого. Когда часы пробьют десять, жена поднимется и начнет готовиться ко сну, но сначала отопрет угловой буфет, где стоит его бутылка с виски. Она достанет бутылку со стаканом и отдаст ему, чтобы выпил перед сном. Уикс заберет бутылку с собой в постель, и к утру она опустеет. Потом придется снова ждать вечера, десяти часов. Если ему захочется выпить раньше, нужно будет тащиться пешком в Эвингдон. Жена запретила хозяину «Колокола» и местным торговцам продавать ему спиртное. Они всегда слушаются ее во всем. С ним никто не считается. Часы все тикали. Уикс уткнулся в книгу, которую купил за три пенса в Эвингдоне на барахолке. Томик был заново переплетен в черное и напоминал сборник церковных гимнов. Уикс думал, жена не знает, что это. Он украдкой взглянул на раскрытую страницу:
«Удостоверившись, что дело сделано, приятель герцога схватил веревку, которую нарочно взял с собой, и, сделав вид, будто хочет приласкать Чуриачи, накинул ему петлю на шею и так затянул, что тот не мог проронить ни звука. Тут подоспел герцог, совместными усилиями они задушили Чуриачи и тоже выбросили в окно. Убедившись, что ни женщина, ни кто-либо еще ничего не слышали, герцог взял свечу и, поднеся к кровати, другою рукой тихонько раскрыл спавшую крепким сном женщину. Оглядев ее с головы до ног, он пришел в восхищение: нагая, она показалась ему несравненно прекраснее, нежели одетая…»[97]
Женщина, сидевшая напротив с застывшим как маска лицом, безумно хохотала про себя. Она прекрасно знала, что́ в той книге из библиотеки дьявола. Будь перед ней любой другой мужчина, она схватила бы ее, разорвала в клочья и предала огню как зло, разрушающее душу. Но с этим человеком…
Уикс не знал покоя. Он следил за минутной стрелкой часов, однако та двигалась со скоростью улитки. Тогда Уикс обратил мутный взгляд к книге. «Нагая, она показалась ему несравненно прекраснее…» Перед ним возникло улыбающееся лицо Полли Друс, блестящие зубы, яркие глаза, но картинка расплылась и исчезла, а на смену ей явилась другая: стакан и бутылка. Желания пожирали его. Уикс сплетал и расплетал пальцы, хрустел суставами и безнадежно молил Господа о прощении, пока он не обрек себя на погибель… на вечное проклятие.
