Будто специально подстроено.
Едва вопрос был задан вслух, как в дверь за моей спиной коротко постучались и на пороге появилась служанка с подносом, заставленным тарелками. Толстый том был мгновенно отодвинут драконищем в сторону.
Раз! И мы снова вдвоем. Я даже не успела запомнить, какого цвета платье было на девушке.
— Если это способ извиниться, то тоже зря, — повыше вздернула я нос, горделиво прошествовав мимо стола, но снежный вихрь, закрутившийся прямо в помещении, быстро усадил меня на диван.
В кресло напротив величественно присел Рейалин. Лишь сняв крышки с тарелок, он снизошел до ответа. Что-то мне подсказывало, что все это время он придумывал ответ поязвительнее, но я ошиблась. Мы снова скатились до нравоучений:
— Настоящие мужчины никогда не извиняются словами. Слова — это всего лишь слова. Смотреть нужно на поступки, на отношение… — наполнял он наши бокалы вишневым соком. Поставив графин обратно на стол, вдруг подарил мне дьявольскую усмешку. Казалось, в его глазах горел огонь. Огонь сумасшедший, сжигающий дотла. — А еще я ненавижу ужинать в одиночестве.
То есть про язвительность я все-таки была права!
— Ужинайте со своим котом! — предложила я, но в противовес своим словам взялась за вилку. Очень уж интересно выглядели мясные рулетики с зеленью. — И вообще, настоящие мужчины не извиняются, потому что не совершают поступки, за которые нужно извиняться.
— То есть вы считаете, что никто не имеет права на ошибку? Интересно… Сами вы никогда не ошибались?
Мужчина загнал меня в угол. Так откровенно врать не позволяла совесть, а говорить правду — чувство собственного достоинства. Сделав вид, что увлеклась тщательным пережевыванием пищи, я задала совершенно другой вопрос:
— К чему здесь лежит эта книга?
— Это свод законов, действовавших в наших королевствах три века назад. Подумал, что вам будет интересно ознакомиться на досуге. Любопытное чтиво. Не знаю, как сейчас, но раньше существовал, например, закон, обязующий супругу проводить в покоях мужа каждую четвертую ночь.
— И? Что в этом любопытного?
— Ему следовали неукоснительно, но чаще всего женщины занимались в эту ночь рукоделием или чтением. Своеобразный бунт, из-за которого в дальнейшем этот закон упразднили. Что примечательно, не только этот закон можно трактовать в угоду себе. Есть и другие законы…
Отложив вилку, в книгу я вцепилась обеими руками, но поднять все равно ее не смогла. На помощь мне пришла чужая магия, с легкостью разместившая талмуд на диване.
