Секунду, проходит гребаная секунду, подобная взрыву атомной бомбы, и вот мы уже дико целуемся. Стукаемся зубами, играем языками, словно засасываем друг друга. Как раньше, как в счастливые времена. Снимаю с плеч мешающий рюкзак и бросаю куда-то с правой стороны.
Воздуха катастрофически не хватает, кислород словно бы готов закончиться в любую минуту. Отрываемся от губ друг друга, переводим дыхание, а потом вновь сливаемся в бешеном поцелуе. Готова поклясться, что искры так и летают вокруг. Вот поднес бы кто-нибудь к нам спичку, спалил бы ее и сам пострадал от ожогов первой степени. Огонь. Везде сплошной огонь. Внутри как будто не кровь, а жидкая лава, которая с каждым движением его языка в моем рту становится еще только горячее.
Черт! С ума можно сойти от того безумия, что между нами происходит. Крышесносящие поцелуи, шаловливые ручонки, прижатый к промежности возбужденный член и громкие, протяжные стоны на всю местность. Сцепляю ноги на его бедрах в замок, прижимаясь еще теснее к паху. Боже! У самой в шортиках все просто горит и становится безумно влажным. Киска напряжена, течет, делая трусики очень мокрыми. Соски превращаются в твердые горошинки, проступаю через кружевной лифчик и тонкую ткань кофточки.
— Артур, — стон срывается с моих губ, когда парень чуть вниз смещается, приподнимает мою кофту и сжимает грудь в обеих руках. — Аааа, — отодвигает в сторону бюстгальтер и скручивает маленькие соски между пальцами, посылая между ног горячую волну удовольствия. Раскидываю руки, сгребаю ногтями землю и траву и отдаюсь во власть его губ и языка, которые заняты совершенными сиськами. Да, у меня размер буферов что надо. Все натуральное, без какой-либо пластики. — Артур, — протяжно, жалобно. — Артур, — с нескрываемым желанием в голосе.
— Вида, — как же мне нравится слышать мое сокращенное имя из его уст. Непередаваемое наслаждение. — Девочка моя, — шаловливые пальчики расстегивают ширинку шортиков, пробираются внутрь и надавливают на клитор сквозь ткань насквозь промокших трусиков. — Как же обильно ты течешь. Как настоящая шлюха, — дышит около моих губ, прикусывает мой высунутый язык. — Грязная сучка, мечтающая о моем члене, — нет, мне совершенно не обидно на его слова. Наоборот, они еще больше возбуждают, заставляя пылать в агонии страсти, безумия, сумасшествия. — Нравится? — натягивает ткань между мокрых складочек, вызывая дрожь по телу и сильнейшую пульсацию киски. Это небольшое давление на нее может запросто до оргазма меня довести. — Отвечай мне, Вида! Нравится ли тебе все это?
— Да, — еле слышно, находясь где-то за гранью реальности. — Даааа! — громко, протяжно. Ощущая, как сразу два его пальца двигаются внутри, как растягивают мои стеночки для своего толстого, длинного члена.