И пофиг на окружающий мир. Плевать на всех! Вот бы удовлетворить с ним все свои фантазии.
— Рыжая бестия, — ладошками проникает под майку, дотрагиваясь горячими ладонями до голой кожи. Мурашки отплясывают джиггу-дрыгу с удвоенной силой. — Как же я тебя ненавижу, сучка, — тоже мне новость. Он это сказал еще при нашем расставании. — Придушить бы тебя на месте, — руки движутся дальше, практически касаясь кружевного бюстгальтера.
Свожу вместе ноги, чтобы избавиться от дикого возбуждения. Трусики пропитываются естественными соками, делающими меня очень и очень влажной. Гляжу в глаза Артуру и просто пропадаю в их черноте. Он, так же как и я, сильно возбужден, недаром мне в бедро упирается его немаленький такой стояк. Опускаю руку к мужскому паху, слегка глажу, вызывая стон наслаждения, а потом сжимаю в своей ладошке, срывая напрочь все тормоза у парня.
Парфенов отодвигается от меня на небольшое расстояние, чтобы потом со всей силы разорвать мою майку на две половинки, оставив их висеть на руках. Такого я от него, ну никак не ожидала, именно поэтому расширяю глаза от удивления, длившегося секунд пять. Ведь бывший начинает поспешно снимать с себя всю одежду. Недолго думая, я повторяю за ним, пока не остаюсь в трусиках и лифчике, а он в боксерах, где отчетливо видит огромный член.
— Я так тебя ненавижу, что трахать готов как дешевую шлюху, оставляя засосы на твоей тонкой шее, — осознает ли он, что сейчас говорит? Или же охваченной страстью совсем ничего не понимает. — Рыжая сука, — сжимает в руке мои трусики и резким движением рвет их к чертовой матери.
Не успеваю даже толком сообразить, как Артур приспускает боксеры, подхватывает меня на руки, чтобы обвила ногами его бедра и, помогая себе рукой, резко входит сразу же на всю длину. Оба шипим от невероятных ощущений, пронзивших тело. От того, что ничто не забыто, не осталось в прошлом. Страсть, сумасшествие, полное безумие. Все это мы испытываем в данный момент. Парфенов не дает мне привыкнуть к его размеру, сразу же начинает трахать, взяв бешеный темп, вонзая своего дружка глубоко-глубоко. Двигается безжалостно, впиваясь пальцами в нежную кожу на бедрах. Качаю бедрами на каждый его грубый толчок, на каждое движение бедер, сходя с ума от невероятного чувства наполненности.
— Арррртуууррр, — протяжно стону, не в силах сдержать нахлынувших эмоций. Так хорошо мне было лишь только с ним, больше ни с кем. Эта безумная страсть способна поглотить, сделать зависимой, так же и причинить нестерпимую боль. — Арт, — ногтями провожу по его голой спине, наверняка оставляя там отметины, что, судя по всему ему совсем не нравится.
Выходит из влагалища, разворачивает к себе спиной и вновь наполняет каменным членом.