Парфенов специально меня потянул, чтобы немного боли причинить, лишь бы не думала, что ему мое общество удовольствие доставляет.
Оказываемся в центре зала, лицом к лицу. Его руки крепко держат меня за талию, мои же лежат на его широких плечах. Играет медленная мелодия, слух ласкает нежный голос французского певца, поющего про настоящую любовь, боль, страдания двух возлюбленных, вынужденных находится далеко друг от друга. Двигаемся в такт, лавируем среди танцующих парочек, не обращая внимания на всех этих людей. Между нами такое маленькое расстояние, что можно легко почувствовать горячее дыхание молодого человека или же биение его сердца. Все же наша встреча и на него произвела должный эффект. Недаром так тяжело дышит, словно после марафона по всему городу. Готова поклясться, искры вокруг так и летают. Разряжен весь воздух возле нас.
— Какой он по счету? — голос Артура так приятно ласкает слух, что даже не обращаю внимания на его грубые нотки.
— Что, прости? — перемещаю руки ему на шею, с сожалением вздыхая, так как нет больше у него длинных волос, которые порой пальцами перебирала.
— Какой. Рауль. По. Счету. Твой. Любовник? — проговаривает каждое слово по-отдельности, вонзая в меня иголку за иголкой. Сукин сын! — Пятый, двенадцатый или же тридцатый? Со скольким ты трахалась после Дмитрия? Со счета небось сбилась уже, — одна рука чуть вниз смещается и оказывается на правой ягодице. Мерзавец прилюдно решил в игры свои поиграться, совсем не обращая внимания на находящихся в ресторане посетителей.
Оглядываюсь по сторонам, но не вижу рассматривающих нас куриц, так как мы с Артуром от посторонних глаз далековато находимся. В каком-то небольшом алькове, огороженным античными статуями каких-то греческих героев. Ох уж эта любовь Жоржа к таким вещам. Красиво, но очень громоздко. Хотя сейчас в самый раз подходит для откровенного разговора с бывшим парнем.
— Отпусти меня, Парфенов, — цежу сквозь плотно сжатые губы, чтобы не дай Бог не сорваться и не показать Видану Зотову в гневе. — Ты ведешь себя как неотесанный мужлан, хватающий девушек за задницу.
— А как еще можно поступать с девицами легкого поведения, Вида? — делаю попытку вырваться из его хватки, но он так крепко держит талию, что там наверняка останутся отметины от его пальцев. — Ты же жизнь монахини явно не вела.
— Как и ты вдруг евнухом не оборотился, Артур, — парирую на его слова, чем вызываю громкий смех. Уууффф, нас же сейчас все могут услышать.
