«Паджеро» с шофером ждет у входа. Дорого время Дмитрия Шиляя.
— Ты что, крестился? — спросил Шиляй, пока обменивались расслабленными ударами.
— Нет. То есть крещеный… с детства. Крест друг подарил.
— Я вот думаю, может, и мне креститься? — сказал Шиляй.
— Тебе? А ты разве не еврей? — удивился Ласковин.
— Нет, — Шиляй рассмеялся. — Я грек. Наполовину. А какая разница?
— Никакой, — сказал Ласковин. — Надумаешь — скажи. Помогу, если в православные.
— Я же грек! — засмеялся Шиляй. — Договорились. Ну, Ласка! Голову прикрывай! — крикнул, еще раз достав Андрея. — Форму теряешь!
— Слыхал, слыхал! Имей в виду, у меня место начальника транспортной группы освободилось. Не хочешь за хорошие деньги за кордон поездить?
— Ну смотри. Да смотри же! — Андрей пропустил в третий раз, встряхнулся и попытался подсечь Шиляя с обманным оицки.
Не вышло. «И впрямь форму потерял, — подумал он. — Или голова другим занята?»
Да, занята. Но не другим, а другой. Всеволожской ведьмой. С самого утра она «торчала» у него в мозгу. Как гвоздь в ботинке.
После тренировки Ласковин пошел к Финбану, благо пять минут пешком. Но электрички не ходили.
Будний день. Перерыв. Андрей отправился на угол, в кафе. Хотелось пить, и он купил литровый пакет яблочного сока. Еще взял рыбный салат и пару бутербродов. Не потому, что хотел есть, а чтобы потянуть время.
— Разрешите к вам присоединиться? — спросил женский голос.
Андрей вздохнул обреченно, но, подняв голову, обнаружил, что перед ним — почти знакомые. Девушки из «гусёвой» группы: «гимнастка» и грудастенькая, приглянувшаяся Митяю.
Он пожал плечами: присаживайтесь.
Не слишком вежливо, но Ласковин не был расположен к флирту. В данное время.
Девушки устроились напротив: минеральная вода, бутербродики с икрой, шоколадное мороженое.
— А можно вас спросить? (Грудастенькая.) Вы давно занимаетесь каратэ? Лет десять, наверное, судя по тому, что мы видели?
«Судя по ушам и по яйцам, этому зайцу уже лет двести!» — сказал Фурманов Василию Ивановичу, изучив осла.
— А ваш соперник? Такой большой? Он, наверное, еще дольше? У него такие мощные удары, даже страшно становится!
Ласковин заметил, как вторая, «гимнастка», улыбнулась, не поднимая головы.
— А где вы работаете? — осведомилась грудастенькая. Ласковин посмотрел на ее руки: ногти, покрытые серо-зеленым (под покойника?) лаком, перстни, часики с самоцветами. Из-под песцовой шубки — зеленый пиджачок «деловой стиль».
— Нигде не работаю, — буркнул Андрей и посмотрел на часы. До поезда еще сорок пять минут.
— Я могла бы помочь. — Грудастенькая немедленно взяла покровительственный тон.
Что-то слишком часто ему сегодня работу предлагают.
— Нет, правда! Молодой человек с вашими данными…
— Не люблю эмансипированных женщин! — сказал Андрей.