Жанр
Андрей Ласковин, выживший после предательства, становится Инквизитором, вершившим свой собственный закон. Он противостоит силам, которые пытались его уничтожить, и теперь сам определяет справедливость. Перед ним встает конфликт с могущественными группировками и опасными обстоятельствами.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Я – инквизитор» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Андрей Ласковин, выживший после предательства, становится Инквизитором, вершившим свой собственный закон. Он противостоит силам, которые пытались его уничтожить, и теперь сам определяет справедливость. Перед ним встает конфликт с могущественными группировками и опасными обстоятельствами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Андрей Ласковин, выживший после предательства, становится Инквизитором, вершившим свой собственный закон. Он противостоит силам, которые пытались его уничтожить, и теперь сам определяет справедливость. Перед ним встает конфликт с могущественными группировками и опасными обстоятельствами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Родовая линия устойчивая, твердая, без отягчений, мать и отец живы… но далеко…
— В Монголии, — сказал Андрей, но Антонина как будто не услышала.
— …Овен, братьев и сестер нет, привязанности… — И замолчала.
Андрей, сообразив, что сведения о нем по-прежнему текут к ворожее, отнял руку. Инстинктивно.
Антонина не пыталась удержать. Она открыла глаза, и Ласковин прочел в них, что ее отношение к гостю изменилось. Что-то новое. Уважение? Опаска?
— Эффектно! — заметил он. Женщина усмехнулась, вздохнула:
— В будущее твое заглядывать не велено, — сказала она. — А в прошлое… Погоди!
Антонина встала. Ласковин уловил в ее движениях порывистость, какой раньше не было.
Вынув из серванта большой фужер и бутылку вина («Кагор», — прочитал Андрей), налила на треть и выпила сама, Ласковину даже не предложив.
— Тебе сейчас нельзя пить, Андрей Александрович, — пояснила она. — Потерпи уж. Пойдем-ка на кухню со мной!
Рассмеялась и шагнула, откинув завесу (соломенные, раскрашенные в яркие цвета висюльки); ткань платья сбегала по ее телу от поясницы к лодыжкам и следовала каждому движению круглых крупных ягодиц.
Кухня была средних размеров: не большая, не маленькая. Чистая. На стенах деревянные доски, ковшики, дуршлаг. Крупы в жестяных, в красный горошек, банках. Буфет. Большой импортный холодильник. Пахло травами и пряностями. Обычными: укропом, корицей, лавровым листом. Над раковиной — заправленное в резиновую держалку полотенце с вышивкой.
Андрей уселся на подоконник, сбоку от цветочных горшков.
Антонина, надев фартук, подняла без труда (сильная женщина!) десятилитровую стеклянную бутыль с водой, почти полную, отлила в кастрюльку. Поставив бутыль на место, погрузила в кастрюльку пальцы, постояла так с минуту, шевеля губами.
— Непростая у тебя судьба, Андрей Александрович, — сказала она, раскрыв дверцы буфета, украшенные сложной формы стеклом с матовыми ветвистыми узорами. — Непростая!
Вынимая один за другим туго набитые холщовые мешочки размером от крупного яблока до детского кулачка, женщина складывала их кучкой на стол.
— И место у тебя в жизни непростое. Судьба твоя — узелок на узелке.
Теперь она по очереди брала вынутые мешочки (всего штук двадцать), нюхала и раскладывала на две стороны.
Вода в кастрюльке начала закипать.
— Бывает так, — произнесла Антонина, — что люди рождаются на неправильной стороне. Раньше-то все видно было, а сейчас…
— А сейчас? — повторил Ласковин.
