Наивное предположение отца Егория о том, что депутат должен встречаться с избирателями, не оправдалось. Да, у Пашерова был кабинет, а на дверях кабинета значились приемные часы. И в эти часы любой гражданин мог войти в дубовые двери этого кабинета. Но Пашерова за ними не было. Прием вел секретарь. А отец Егорий желал лично пообщаться с Анатолием Ивановичем. Два дня назад Ласковину удалось издали взглянуть на господина Пашерова, когда тот, окруженный тремя здоровяками, вышел из подъезда дома на набережной Мойки и проследовал в «мерседес». Все, что мог заметить Андрей, это то, что фигура у господина депутата непредставительная, полностью затеняемая могучими торсами охранников. Будь Ласковин снайпером, собравшимся пристрелить Пашерова, ему пришлось бы нелегко. Но Ласковин не был снайпером и не собирался убивать господина депутата, пока «суд» в лице Игоря Саввича Потмакова не вынесет ему приговор. Если вынесет.
— Я пытался выйти на него, — наконец изрек Степаныч. — Думал в благотворители его уговорить. Он же известный меценат: студию хореографическую спонсирует, выставочный зал, в прошлом году тысячу долларов пожертвовал Мариинскому театру. Шум был — будь здоров.
— Откуда ж такие средства у народного депутата? — осведомился Ласковин.
— «Совкомбанк», банк «Народный», инвестиционный фонд «Надежный». И в каждом господин Пашеров — первое лицо. Хотя и неофициально. Официально он только ходатай. Ходатайствует депутат ЗАКСа перед правлением — и правление переводит! — Степаныч усмехнулся. — Отчего бы и не перевести? Когда миллиарды отмываются, бывает, миллиончик-другой и брызнет в сторону. Поначалу-то я этого не знал, знал бы — и не пробовал. От нас ведь отдачи не будет: ни балериночек, ни картин на международные аукционы. Однако, — другим тоном продолжал Смушко, — не любят его крепко. Выскочка. За каких-то три года из ничего поднялся и просеку после себя оставил — будь здоров. Но удачлив: ни разу не прокололся. А теперь его разве что из гранатомета достать можно. Лучше уж вам колдуна какого-нибудь в оборот взять! — высказался он откровенно.
— Решать не мне, — ответил Андрей.
— Не прибедняйся. Попробуй спустить на тормозах, а я батюшку делами общинными развлеку. Глядишь, и образуется.
— Я понимаю, — согласился Андрей.
— Вот и договорились, — кивнул Степаныч. — Пойдем пивка выпьем, пока батюшка не видит! — И подмигнул — Не согрешишь — не покаешься! Ты, кстати, почему за зарплатой не ходишь?
— За какой зарплатой? — удивился Ласковин.
— Своей.
