Показалось вдруг отцу Егорию, что не дом это, а ветхий громоздкий ковчег, выброшенный морем между обезжизненных гор. Обхватив кружку длинными волосатыми пальцами, Игорь Саввич погрел ладонь, затем с хлюпаньем втянул обжигающую жидкость…
И быстро отставил чашку.
Над головой, в коридорчике второго этажа, явственно раздавались шаги.
Игорь Саввич резво вскочил с табуретки.
Ну да, никаких сомнений! Некто, шлепая босыми ногами, спускался по лестнице со второго этажа.
Отец Егорий вслушивался, сведя мохнатые брови, приоткрыв от напряжения рот.
Заскрипела дверь угловой комнаты, звук шагов переместился в сопряженную с кухней гостиную.
Взявшись побелевшими от усилия пальцами за спинку стула, отец Егорий слушал, как, шурша, кружат за дверью по выметенному ковру босые ноги.
Высокий хрипловатый голос пропел неразборчиво. И оборвал песню, когда в топке громко щелкнуло горящее дерево. Звук оборвался, но Игорь Саввич знал: некто стоит прямо напротив неплотно прикрытой двери.
Отец Егорий шевельнулся, нечаянно коснулся ногой горячей печной кладки…
И тут дверь распахнулась.
Высоченная, в рост самого Игоря Саввича, девица, обернутая в серую пушистую шаль, возникла в проеме. Воздух на кухне шевельнулся, смешиваясь с холодным, из гостиной. Девица плавно и быстро вышла на середину кухни, под яркую лампочку с матовым абажуром-тарелкой. Длинная, черная, в крупных красных розах юбка полыхнула вокруг ног девицы шелковой волной и опала.
Отец Егорий уставился на маленькое, не по росту, бледноватое личико, а девица улыбнулась ему тонкогубым ртом и, поддернув юбку, присела на табурет, где пару минут назад сидел он сам. Кожа у нее была белая, нежная, угольной черноты волосы падали прямо, ниже широких худых плеч.
Обведя зелеными выпуклыми глазами кухню, девица плотней прихватила у горла шаль, блеснула зрачками.
— Добрый вечерок, батюшка! — проговорила она томно. — Ох и спала же я!
И зевнула, выпростав из-под шали голую длинную руку и прикрыв ею рот.
— Ты откуда взялась? — строго спросил отец Егорий, пытаясь припомнить, все ли было осмотрено ими наверху, потому что войти в дом, минуя его самого, было невозможно.
— Я? — Девица подняла на Игоря Саввича влажные ласковые глаза. — А почто спрашиваешь, батюшка?
— Отвечай, если спрашиваю! — решительно произнес отец Егорий, подступая к ней. Девица улыбнулась еще сахарней:
— Я-то тутошняя. Да ведь не пытаю тебя — откуда? А ты присядь. Охолонь маленько!
Девица тонкой рукой взяла отца Егория за предплечье и потянула вниз.
К несказанному своему удивлению, Игорь Саввич покорно опустился подле нее на пол.
— Ох, батюшка, — проворковала девица. — Всё те вопросы спрашивать! — Провела легонько по густым волосам отца Егория.